В 2033 году, когда произошел коренной перелом в политике, культуре и во всем русском менталитете, прошло уже десять лет, как я с ней расстался. Оля была уже достаточно взрослым ребенком, и я делал все, чтобы в жизни моей дочери было все только хорошее и позитивное. В то же самое время я мысленно просил прощения у Лены и молил появление любой возможности, чтобы найти ее. Со Светой искренних чувств не получилось, я так и не смог до конца ее полюбить. Однако, для меня она сделала много и даже больше, за что и был ей благодарен. Нас скреплял ребенок, которого ни я, ни она, не планировали в процессе соития. Несмотря на появление дочери, я пожалел о совершенной ошибке, понимая то, как наказал себя и свое душевное состояние. Ведь все время меня мучала череда вопросов: «Где сейчас Лена?», «Жива она или мертва?», «Счастливая или несчастна?». По большей части я хотел увидеть ее счастливой, которая, в отличие от меня, не страдает так, как без нее страдаю я…
– Как тебя зовут, красавчик? – поинтересовалась девушка, с которой я встретился в одном из московских мест для фотосессии, как до этого договорились в телефонном разговоре.
Это слово «красавчик» показалось мне с какой-то издевкой, но вроде девушка произнесла его от души.
– Евгений…– ответил я обычным голосом.
– Ммм, а я тогда Светлана! – показала она искрометную улыбку. Такую улыбку и такие зубы я видел только у звезд в американском кино, просто все идеально.
– Светлана, если не секрет – вы фото делаете для себя или для кого-то?
– Это ты делаешь, а я заказываю и позирую! – вроде мягко, но с некой жесткостью она поправила меня. —Мне для аккаунта, подруги порекомендовали вашу студию.
– Ну хорошо, давайте начнем… – сказал я, приготовив фотоаппарат к работе.
– Я что такая старая?! – рассердилась Света, а по ней было видно, что официальное «ВЫ» сильно «калило» ее.
Я не имел привычки, сразу обращаться на «ТЫ» к человеку любого возраста, тем более, если вижу его впервые. Даже к детям, при первой встрече с ними, не мог так обратиться, было просто неловко! И тем более, разные попадались люди, нуждающиеся в услугах нашей студии: кто-то терпеть не мог, когда к ним обращаются на «ВЫ», а другие «тащились», когда я подходил к ним с официальным тоном. И к тому же, если попадались такие заказчицы, как Света, то стойко придерживался профессиональной этики, сохраняя верность Лене. Некоторые пытались заигрывать со мной и спрашивали номер телефона. Это были чудесные девчонки, с юмором, в общении с ними не было никакого напряжения, все легко и просто. Но я пропускал их мимо себя, несмотря даже на то, что они сами делали первые шаги.
Света была слишком разговорчивой девушкой и видимо, она была свободная. За первый час работы у меня сложилось впечатление, что знаком с ней с самого детства. Я сделал уже сто снимков в разных форматах, с разными эффектами, с приближением, с панорамой. Мы работали на Воробьевых горах, затем спустились к набережной
– Когда будут готовы фотографии? – поинтересовалась она.
– Утром в среду… – ответил я.
По ее просьбе, я сделал еще несколько снимков, на фоне «Лужников» и «Москвы-реки». На Свете была «тонна» косметики. Было накрашено лицо, брови, ресницы. Моя Ленка косметикой практически не пользовалась, она была и без нее красива до бесподобности. Я не очень любил накрашенных девок, считал это, как бы способом: закрыть маской страшное лицо. Все думал: «спросить или не надо?!». И наконец решил полюбопытствовать.
– Я же участвую в профессиональной фотосессии, а не во дворовой съемке! – ответила Света.
«Звучит как комплимент» – подумал я. Вопрос считался полуличным, но я осмелился выразить мягкое непонимание – «зачем столько косметики?!». Девушка она симпатичная, фигура как у песочных часов, прическа в виде «каре», волосы по цвету молочного шоколада. Косметика тут явно лишняя, хотя может я что недопонимал, но, как фотограф, считал, что «штукатурка» ее совсем не красит.
– Света, а можно задать тебе еще вопрос?
– Может передохнём? – предложила она.
Я тут же замолчал.
–Я имею ввиду: пусть аппаратура отдохнет… – сказала она.
По ее просьбе, я освободил руки от фотоаппарата и через считанные секунды, тот погрузился в «спящий режим». Она присела на рядом стоящую лавочку и стала что-то искать в своей компактной дамской сумочке. Достав пачку тонких сигарет, она закурила, и я почувствовал мятный привкус от вдыхаемого дыма, при этом растерянным взглядом уставился на нее.
– Что? – удивилась она, увидев с каким взглядом я наблюдаю за ней.
– Тут вроде курить нельзя, – с неуверенной осторожностью стал я предупреждать.
– А где указано, что «курить нельзя»? – улыбнулась Света.
Мне оставалось только пожать плечами.
– Ну и все. Хватит уже ворчать как некурящий в курилке. Я по тембру твоего голоса еще с самого начала поняла, что ты куришь тоже!
