Без вести пропавшая полностью

Перевод – Т. Муратова

Посвящается Дж.К.Ф.П. и Дж.Г.Ф.П.

Поезд прибывает к первой платформе

Он был доволен собой. Со стороны, конечно, это трудно заметить; но, да, на самом деле, он был очень доволен собой. В мельчайших подробностях он мысленно вспомнил события прошедшего дня: вопросы членов комитета на собеседовании – мудрые и глупые; и его собственные ответы – тщательно взвешенные и, как он знал, хорошо сформулированные. Несколько ответов ему особенно нравились, и сейчас, пока он стоял на остановке, полуулыбка играла на его твердых губах. Один он мог вспомнить почти дословно.

– Вам не кажется, что, возможно, вы слишком молоды для этой работы?

– Ну да. Это непростая должность, и я уверен, что не раз – если, конечно, вы меня назначите – мне потребуются опыт и советы старших и мудрых руководителей. – (Некоторые из старших и мудрых глубокомысленно закивали головами.) Но если помехой является мой возраст, то я над ним не властен. Могу только сказать, что это тот недостаток, который я постепенно перерасту.

Это было даже не оригинально. Один из его бывших коллег сказал эту фразу, а он ее присвоил в личное пользование. Но сказано было хорошо: и, судя по тихому сдержанному веселью и приглушенному шуму одобрения, видимо, ни один из тринадцати членов комиссии этой фразы раньше не слышал.

Мм.

Опять легкая улыбка заиграла на его губах. Он посмотрел на часы. 7.30 вечера. Почти наверняка он может успеть на поезд в 8.35 из Оксфорда, прибывающий в Лондон в 9.42 на вокзал Паддингтон; затем проехать до вокзала Ватерлоо; и, вероятно, дома он будет к полуночи. Конечно, если ему улыбнется удача, ну и что с того? Наверняка, это два двойных виски создали такое ​​светящееся чувство эйфории, придали уверенности, настроили его на одну волну с музыкой сфер. Что тут говорить, он получит эту работу, он это чувствовал – для него это был долгий день самого короткого месяца.

Сейчас февраль. Еще шесть месяцев до уведомления, он пересчитал их на пальцах: март, апрель, май, июнь, июль, август. Все в порядке: еще много времени.

Его взгляд не спеша скользнул по весьма неплохим отдельно стоящим домам, выстроившимся на противоположной стороне дороги. С четырьмя спальнями, с большим садом. Он решил, что будет не лишним прикупить сборную теплицу и выращивать помидоры или огурцы, как Диоклетиан[1]... или это был Пуаро?

Он сделал шаг назад от пронизывающего ветра к деревянному укрытию остановки. Дождь снова начал моросить. Периодически проносились машины, коротко сигналя, и асфальт блестел под светом оранжевых фар... Правда, не совсем хорошо получилось, когда они спросили о его кратковременном пребывании в армии.

– Вам ведь не присвоили офицерского звания, не так ли?

– Нет.

– Почему же нет, как вы думаете?

– Я думаю, что был недостаточно хорош. По крайней мере, в то время. Нужны особые качества для такого рода вещей. (Он растерялся: болтай, только не молчи.) И у меня... э-э... ну просто подобных качеств не было. Были очень способные люди, приходившие в армию в то время – более уверенные и компетентные, чем я.

На этом он замолчал, изобразив скромность.

Бывший полковник и бывший майор одобрительно кивнули. Еще два голоса в его пользу, почему бы и нет.

Всегда было одно и то же на этих собеседованиях. Надо быть настолько честным, насколько это возможно, но продвигаться нечестным путем. Большинство его армейских друзей были выходцами из частных школ, которых подпитывала самоуверенность, а также правильный акцент. Младшие лейтенанты, лейтенанты, капитаны. Они были убеждены, что это их естественное право по рождению, и наслаждались предлагающимся к званию уважением. Зависть смутно ворочалась в нем на протяжении многих лет. В конце концов, он тоже окончил частную школу...