– Чем вообще полиция занимается? Что за беспредел?
Ко мне подошла кинолог ГУВД Танюша Корсакова, которую я очень хорошо знал, так как часто привлекал к розыску пропавших. С ней была ее бессменная Энечка, красивая девочка, ротвейлер.
– Дмитрий Владимирович, мы готовы.
Татьяна взяла варежки, присела к собаке, погладила ее несколько раз.
– Эня, нюхай!
Эня интенсивно заработала ноздрями, потом подняла взгляд на хозяйку и завиляла маленьким хвостиком, мол, «я готова».
– Работай, Эня! След! Искать!
Собака радостно вскочила и начала нюхать землю вокруг нас.
– Товарищи, пожалуйста, разойдитесь! – закричали полицейские.
Эня несколько раз обошла мамочек по кругу. Ненадолго остановилась, глубоко втягивая воздух, и вдруг сорвалась с места, утягивая Татьяну за собой вдоль дома. Мы все последовали за ними. Эня добежала до одного из подъездов и уселась возле него, виляя хвостом и смотря на хозяйку.
– Это не наш подъезд, – закричала Людмила. – Наш соседний, мы оттуда выходили.
Но Эня упорно сидела и смотрела то на хозяйку, то на дверь. Дверь была закрыта на кодовый замок.
– Кто из этого подъезда? – обратились Марина к людям, которых сдерживали полицейские.
– Я, – поднял руку пожилой мужчина.
Он был с мальчиком лет шести, по всей видимости, с внуком. Приложил «таблетку», замок запищал, и дверь открылась. Эня сразу рванула внутрь. Мы побежали за ней. Собака немного покружилась у лифта и уверенно стала подниматься по лестнице. На втором этаже нам открылась такая картина: маленькая девочка в белой шубке и такой же шапочке сидела на полу и горько плакала. Эня подбежала к ней и стала лизать руки и лицо.
– Варя! – закричала Людмила, поднимавшаяся за нами.
Она подбежала, подхватила девочку на руки и крепко прижала к себе. Мы все выдохнули и радостно переглянулись. Нашли!
Тут же зазвонил телефон. Щукин. Вот всегда чувствует.
– Ну что там у вас? Почему не докладываешь? Генерал ждет.
– Андрей Викторович, «похищение» раскрыто!
– Как раскрыто? Уже? Так быстро?
– Так точно, товарищ полковник, можете доложить генералу, что ребенок найден и находится на руках у мамы.
– Ну, Большов, ну ты даешь. Что было? Поймали похитителей?
– Андрей Викторович, не было похищения. Все очень просто: мама девочки, возвращаясь с прогулки, встретила подругу и, пока с ней болтала, не заметила, как девочка самостоятельно пошла домой, но перепутала подъезды. А в это время из соседнего подъезда как раз кто-то выходил, и ребенок спокойно вошел. Поднялась по лестнице на второй этаж и пришла в ужас, когда поняла, что не может найти свою дверь.
– Вот же… – сказал Щукин, и дальше послышался длинный поток нецензурных слов. – Мы же всю Москву на уши поставили. Подожди! А черный BMW?
– Когда мама с подругой, увлеченные беседой, осознали, что ребенка нигде нет, увидели, как от них отъезжает черный BMW. И соответственно сразу назначили виновного в исчезновении ребенка.
– Да уж, ну все как всегда. У нас все виноваты вокруг, кроме себя, а больше всех, конечно, полиция. Все, побежал докладывать генералу. Пришли фото девочки с мамой, покажу ему.
Сразу же опять зазвонил телефон. Это были сотрудники ГИБДД, которые со спецназом жестко задержали водителя черного BMW, участвовавшего в загадочном «исчезновении» ребенка. Объяснил ситуацию и попросил принести извинения. Ошарашенного водителя отряхнули, извинились и отпустили.
Когда мы вышли из подъезда, народ радовался, и из толпы раздавались крики о том, какие полицейские молодцы. Я нагнулся и поцеловал в нос Энечку, которая мгновенно раскрыла «таинственное исчезновение» маленькой девочки. Эня в ответ облизала меня своим горячим влажным языком.
– Танюша, завтра килограмм шоколадных конфет привезу Эне.
– Дмитрий Владимирович, ну нельзя же конфеты. Лучше докторскую колбасу, а конфеты мне можно.
– Не можно, а нужно, – улыбнулся я.
И тут Марина вспомнила, что у нас в машине лежат гамбургеры. Крошкин сбегал за ними, и мы скормили их нашей героине. Со всеми попрощались и сели в наш «Форд».
– Ну что, теперь можно поесть? – с надеждой спросил Крошкин.
– Теперь можно! – улыбаясь, ответил я. – Мы тоже заслужили.
И тут же зазвонил телефон. Это снова был Щукин.
– Слушай, тут такой дело, – начал он издалека.
Ребята уставились на меня.
– В общем, вы пока не разъезжайтесь, понимаю, что устали, – виноватым голосом проговорил он, – но у нас опять резонанс.
– Викторович, да мы с ребятами с раннего утра на ногах, дай хоть отдохнуть немного, – проговорил я со слабой надеждой.
– Да понимаю я все и у генерала пытался вас отпросить, но он сказал, что потом отгулов даст, сколько захотите, но дело срочное и важное, ему замминистра звонил. Так что давайте срочно на Петровку.
Мы переглянулись и в один голос произнесли:
– У нас лучшая работа в мире.
1998 год, начало июня, ранним утром на центральном вокзале Тулы родители провожали семнадцатилетнюю дочь в Москву поступать в техникум.
