– Призналась. Сказала матери, что той ночью тайком выбралась из дома и была в лесу, ну и получила, конечно, сполна. Зато я того индейского мальчишку спасла. – На самом деле Нора тогда всю ночь не спала, но сейчас решила детям об этом не рассказывать. Ничего не рассказала она и о том, что шериф буквально всю кожу со спины маленького индейца снял, так старательно он его выпорол в наказание; соседские ребятишки даже две недели спустя находили в кустах куски окровавленной рубашки. Уже много лет Нора старалась не вспоминать об этом случае.
– Я восхищаюсь вами, мэм, – сказала Джози, молитвенно складывая руки, – да только я-то вам не лгала насчет того, что той ночью видела.
– Ладно, – сказала Нора. – Идем со мной.
То, что она так решительно встала, вызвало новую серию завываний и всхлипываний со стороны Тоби. Держа хворостину в руке, Нора первой стала подниматься по лестнице, за ней, шаркая ногами, тащилась Джози, а Тоби, по-прежнему подвывая, остался внизу, вцепившись в лестничные перила, словно в мачту тонущего корабля. Нора и Джози переходили из комнаты в комнату, каждый раз выглядывая в окно. Нора, разумеется, знала, что из их с Эмметом спальни виден передний двор с коричневой утоптанной землей, загон для скота, а дальше только заросли кустарника, среди которых там и сям виднелись пеньки срубленных деревьев – деревья они срубили еще в самом начале, чтобы ничто не мешало видеть из окон окрестные равнины. Однако кое-какие детали Нора в памяти не удержала; для нее, например, оказалось сюрпризом то, что в окне их спальни были видны также руины самого первого курятника, а еще недостроенная стена, которую они начали сооружать, не закончив споры о том, где будет лучше устроить huerta[51]. Все эти отметины прошлой жизни – учитывая новые обстоятельства, – неожиданно тронули Нору. Ощущение было такое, словно она видит все это в первый раз.
Другие комнаты таили еще больше сюрпризов. Для Тоби от коридора был отгорожен крошечный закуток, находившийся справа от лестницы, а окно в его спаленке – если эту щель вообще можно было назвать окном – выходило на кухонную крышу с трубой и на корявый ствол местного дуба, весьма успешно подкапывавшего своими корнями фундамент дома.
По другую сторону коридора была дверь в комнату Долана. Там, как всегда, было аккуратно прибрано: плед подвернут и разглажен, выходные ботинки стоят рядышком под кроватью, книги в ряд расставлены на полке, на открытом окне трепещут чистые занавески, а за окном видны загон для скота и огород, куда как раз забрался очередной нахальный заяц, пристроившийся к Нориной капусте. Подобное нарушение границ суверенной огородной территории явилось достаточно веским предлогом для того, чтобы избавиться от ноющего Тоби. Нора немедленно приказала ему пойти в огород и прогнать наглеца. Но после ее слов Тоби так взвыл, что она сама себя слышать перестала, и выл все время, пока поднимался по лестнице, а потом влез между ней и Джози и заявил, что никуда отсюда не уйдет.
– Да пожалуйста, – сказала Нора, – оставайся.
Вспоминая потом этот момент, она сама удивлялась: неужели она уже готова была сдаться? И какую, собственно, цель она преследовала, предприняв этот обход дома? Но она понимала: именно отказ Тоби выполнить ее поручение и его демонстративный переход на сторону Джози вновь вернули ее на тропу войны, и сворачивать с нее она была не намерена. Нора двинулась на чердак.
В комнате Роба царил беспорядок, в спертом воздухе висел мускусный запах пота. Отдельные предметы одежды валялись повсюду, словно после мощного взрыва. Многочисленные коробки без крышек, предназначенные для его будущих поделок – в подарок кому-нибудь или на продажу, – тоже были разбросаны как попало. Зато инструменты для резьбы по дереву были аккуратно разложены на маленьком рабочем столике и среди общего беспорядка напоминали некие оккультные предметы. На подоконнике выстроились деревянные фигурки всяких забавных существ; их было около дюжины, и они предназначались на продажу в городе. Нора, раздернув занавески, посмотрела в окно – за окном виднелись склоны холмов, покрытые желтой травой и словно утыканные редкими узловатыми деревьями, и крыша амбара, на которой явно не хватало щепы; сорванная щепа валялась тут же на земле.
У Норы за спиной рыдала Джози. В комнату она так и не вошла, остановившись в дверном проеме, и теперь в ее рыданиях слышался уже не страх, а одна сплошная покорность.
– Ну что ж. Вот, значит, то единственное окно, из которого действительно виден амбар.
Нора села на кровать, минутку помолчала, потом обратилась к Тоби:
– Тоби, а ведь бабушка осталась внизу совсем одна – будь так добр, спустись поскорее к ней.
– Я же ничего не вижу! – со слезами воскликнул Тоби, но Нора осталась непреклонна:
– Пойди к бабушке, дорогой. И, пожалуйста, позаботься о ней. Я через несколько минут тоже спущусь и подогрею тебе припарку.
