Харлан уже возвращался, с шумом пробиваясь сквозь тростник. Она попробовала встать и не смогла: все в ней как-то сразу разладилось, во рту стоял горький привкус, в голову снова бросилась кровь. Да еще и сапоги совершенно засосала эта проклятая грязь. Она снова бессильно рухнула на колени, словно стреноженная. В таком виде ее и застал Харлан. Он вытащил ее из грязи, поставил на ноги и некоторое время поддерживал, а она просто глаз не могла отвести от этого – от сломанного тростника и одинокого сапога. Харлан тоже наконец заметил сапог. Он втащил Нору на высокий берег и снова окликнул Джози – но на сей раз как-то иначе, довольно резко, словно ребенка, которого застиг за какой-то опасной забавой. Потом он спустился вниз, в тростник, и вскоре Нора услышала его изумленный возглас.
Первым делом Харлан приподнял голову девушки; по лицу Джози ручьем текла жидкая грязь. Затем он перевернул ее, взял на руки и стал подниматься на берег, с трудом шагая по вязкой жиже, которая насквозь пропитала одежду Джози, сделав ее страшно тяжелой. Сама девушка была абсолютно неподвижна и безжизненно обмякла у Харлана на руках. Нора на коленях сползла к ним навстречу, пальцами приоткрыла Джози рот и стала прислушиваться, дышит ли она.
– Джози, очнись! – рявкнул Харлан и влепил девушке пощечину, но она продолжала лежать неподвижно. И вдруг застонала.
– Ну, слава богу! – выдохнул Харлан и устало провел рукой по лбу, оставив там темный грязевой след. В залитых лунным светом бочажках стоялой воды снова самозабвенно запели лягушки-быки.
* * *
– Джози, что с тобой случилось?
– Оно меня ударило… избило…
– Кто тебя ударил? Кто?
– Не знаю, голова ужасно болит, – только и успела вымолвить Джози и снова потеряла сознание.
– Ну, по крайней мере, твои-то пальцы явно все целы. – И Харлан, разжав кулак, показал Норе горстку крошащихся тонких желтоватых косточек, очень похожих на пальцы. – Это, слава богу, не твои.
– А что это? – в ужасе спросила Нора.
– Бабки. Я их вон там нашел.
– Господи, что же с ней такое приключилось? – Одно плечо Джози явно было вывихнуто и как-то чересчур свободно болталось в суставе, а нога, обутая в сапог, была повернута под каким-то странным углом.
– Нога у нее почти пополам сломана, – прошептал Харлан, глядя куда-то вниз по течению реки. Потом повернулся и посмотрел в другую сторону, словно пытаясь охватить взглядом всю обозримую длину берега. – Она не просто упала. Кто-то ее столкнул и как следует над ней… потрудился.
Он снова присел возле Джози на корточки. Странно, подумала Нора, почему мы разговариваем шепотом? Ведь только что мы орали во все горло, шутили, и нас наверняка было слышно и наверху, и на дне ущелья. Да, мы шутили, шутили, а бедная Джози лежала здесь, в этой жидкой грязи! Да и потом мы сильно шумели, когда вытаскивали ее на берег, когда заставляли ее дышать. И если там кто-то прячется, выжидая удобного момента, чтобы на нас напасть, то мы сами подсказали ему, где сейчас находимся.
Пузырь грязной слюны надулся в уголке распухших губ девушки, и Нора осторожно стерла его краем рукава, почувствовав сквозь ткань острые обломки передних зубов.
– У нее, похоже, несколько зубов сломаны или выбиты, – тихо сказала она Харлану, и он, ловко подсунув палец под губу Джози, ощупал ее десны. На нее он при этом не глядел, по-прежнему уставившись куда-то во тьму.
– Похоже, это медведь, – сказал он, аккуратно складывая руки Джози у нее на груди. – Должно быть, набрел не нее в темноте и сам опешил от неожиданности, а когда она убежать попыталась, нагнал и свалил в речку. Правда, кабаниха с детенышами тоже на такое способна – убьет человека, а есть не станет. Джим Уэйнсбрук из Форт-Холлоу прошлым летом мчался сломя голову, пытаясь от разъяренной кабанихи удрать, но она все-таки его нагнала, вырвала глаз и все ребра переломала, а потом бросила, сочтя мертвым.
– Я помню, – кивнула Нора. Джима тогда нашел Бертранд Стиллс, а потом написал об этом так, словно он сам сражался с этой кабанихой, не вооруженный ничем, кроме своего язвительного ума.
– Странно, никаких укусов на ней не видно, – пробормотал Харлан.
– Бедная Джози. – Темное, холодящее кровь осознание того, что все это происходит в действительности, наконец пробралось сквозь пелену охватившего Нору ужаса. – Что же я Тоби-то скажу?
– Пока что тебе ничего ему говорить не придется. Для начала нам троим нужно благополучно до дома добраться.
