Харлан, надев шляпу, сказал: «Пойду, вокруг посмотрю» – и торопливо вышел в холодную темноту. Было видно, как он помедлил секунду за дверью в потоке желтого света, льющегося из окна, и по его движениям и наклону головы Нора догадалась, что он проверяет свой револьвер. Затем он скользнул куда-то в сторону, исчезнув из полосы света и превратившись в некое неопределенное темное пятно, движущееся по заросшей шалфеем равнине.
– Тоби, – сказала сыну Нора, – ты пока посиди тихо и подожди нас.
Старый кольт Эммета лежал под грудой неразобранной почты. В обойме осталось всего четыре патрона – два других были израсходованы на какую-то ерунду, пока Норы не было дома.
– Что происходит, мама?
– Сиди тихо и не двигайся. Что бы там ни было.
* * *
Норе казалось, что уже совсем стемнело, но, когда она вышла из дома, оказалось, что к вершинам гор все еще льнут последние блекнущие лучи заката. Несколько бледных облаков, как бы расправляясь в небесах, плыли к темнеющему восточному горизонту. Стряхивая коленями росу со стеблей шалфея, она добежала до середины поля и оглянулась на дом. Целое облако бледных толстеньких ночных бабочек билось в освещенное окно. Тоби как пришпиленный сидел, выпрямившись, на том же месте, где она его оставила; сквозь стекло его неподвижный силуэт казался чуть расплывчатым.
Стараясь держаться края пашни, находившейся слева от нее, она двинулась прямо к покосившейся, похожей на черные кости внешней изгороди. Харлана в темноте совсем не было видно. Нора лишь чувствовала запах его табака. На всякий случай она несколько раз вслух произнесла его имя, потом имя Джози. Над головой проносились, пощелкивая, летучие мыши. Раза два, споткнувшись в траве о какое-то незаметное препятствие, Нора чуть не упала.
Харлан был в амбаре – она поняла это по неяркому оранжевому кругу света, неторопливо проплывшему в чердачном окне. Затем световое пятно исчезло. Нора стояла неподвижно, прислушиваясь, и вскоре послышались шаги Харлана – во всяком случае, ей так показалось, потому что в ушах у нее неумолчно звучал голос Ивлин:
Интересно, что все-таки он тогда собирался ей сказать? Весь день у нее все шло наперекосяк, и лишь приезд Харлана принес обещание знакомого покоя. Впрочем, теперь это ощущение почти исчезло. Зато Нора снова почувствовала, как жжет воспалившееся от жажды горло. Совершенно ни к чему ей было торчать тут, если бы не острое чувство вины – все-таки она совсем позабыла про девочку. Но сейчас она думала, пожалуй, не столько о Джози, сколько о Харлане. А Харлан медленно спустился по приставной лестнице с чердака, и в темноте вспыхнул оранжевый огонек трубки, зажатой у него в зубах. Что же он там искал? Уж точно не Джози. Он ведь прекрасно знает, что в амбаре ее нет.
Харлан появился откуда-то из-за дальней стены и сразу же стал подниматься вверх по склону. Нора последовала за ним. Он был хорошо виден в лунном свете и казался очень худым, почти костлявым. Поднявшись на вершину холма, он влез на перекладину внешней ограды и оттуда стал громко звать Джози, повернувшись лицом к нижней долине. Ответа не последовало. Он немного подождал и снова принялся ее звать.
– Как ты думаешь, она все еще там, в ущелье? – спросил Харлан, когда Нора добралась до ограды.
– Думаю, да. Эта глупая гусыня никогда за времением не следит. Может, встретила там парочку симпатичных духов и теперь с ними танцует.
– Для таких танцев ночь самая подходящая.
Ночь и правда была волшебная. Луна как раз вынырнула из легкой пелены облаков над узкой полоской леса. В лунном свете знакомые очертания деревьев, пней и полуразвалившейся внешней ограды казались зыбкими, как ртуть, и странно далекими. Нора стояла, держась обеими руками за частокол, и размышляла о том, как отыскать путь вниз, к ручью, среди этих кривых, колышущихся, переплетенных теней.
– Нора, ты не хочешь снова в дом вернуться?
– Какого черта тебе понадобилось лезть на чердак?
– Джози искал.
– Неправда! Ты же знал, что она еще не вернулась.
– Забыл, наверное.
Лица его Норе не было видно.
– А что ты мне сказать собирался?
– Пожалуйста, Нора, ступай обратно в дом.
– Ты же и дороги-то в ущелье не знаешь, – сказала она и решительно двинулась по знакомой тропе.
Однако ночью склон оказался по-настоящему предательским. Крутой, почти отвесный, вокруг опасные каменистые осыпи. По обе стороны неровной тропы из земли торчали тонкие корни, то и дело хватавшие Нору за руки, которые она широко расставила, пытаясь сохранить равновесие. Корни пугали ее, и она скрестила руки на груди, как бы обняв себя. Теперь она словно скользила по тропе, аккуратно ставя одну ногу перед другой. Из-под сапог то и дело с грохотом вылетали камешки и катились вниз, к подножию холма.
Где-то сзади Харлан в очередной раз проревел:
– Джози!
