Джордж хотел, чтобы мы передвигались по ночам, хотя прекрасно понимал, что времени у нас мало. Солнце утром буквально выстреливало в небо и сразу же словно пристегивало тень верблюда – твою тень, Берк, – к пересохшей земле. Четкую линию горизонта передо мной нарушала лишь промокшая насквозь рубашка Мико. Я заметил, что с наступлением рассвета голова у него начала как-то странно болтаться из стороны в сторону; казалось, он вот-вот сползет с седла и свалится на землю.
– Эй! – окликнул я его, но он злобно прошипел:
– Ни слова от тебя не желаю слышать! Будь ты проклят!
Иной раз мимо проплывали деревья и полоски мертвой травы, потом снова тянулись монотонные равнины, на которых кое-где виднелись следы примитивных индейских повозок. Мы видели обглоданные ребра и головы антилоп. Один раз я заметил одинокий причудливый завиток бараньего рога. Затем перед нами предстали обугленные останки индейского поселения, а несколькими часами позже мы увидели лишенную кровли церковь; весь пол в ней был усыпан какими-то крошечными сверкающими обломками или кристаллами, которые мы попытались собрать, но тут же изрезали себе все пальцы. «Это что же, драгоценные камни?» – в изумлении спросил Джолли. Джордж покачал головой и указал на пустые оконные проемы: «Нет, разбитые витражи».
* * *
Наверное, я просто пытаюсь напомнить тебе, Берк, что нам доводилось переживать и куда худшие времена, чем сейчас. Ты забудь о нашем вчерашнем разговоре. Прости, что я тебе так долго голову морочил. Теперь ты вдоволь напился, лежишь в прохладном месте. Тебя, правда, немножко подстрелили, но боль от сидящей в тебе дроби постепенно утихнет. Так всегда бывает. И потом, ты ведь уже можешь даже ногу под себя подогнуть, правда? И сейчас мы с тобой, по крайней мере, знаем, куда направляемся, – а тогда мы даже этого не знали.
Тогда мы, поспав несколько часов, снова начали поиски, чтобы до восхода солнца преодолеть еще один – как оказалось, последний, – отрезок пути. На западном краю небосвода еще горели бледные отблески заката, но в потемневшем небе уже вспыхивали первые звезды. А где-то ближе к полуночи девушка вдруг воскликнула, возбужденно указывая куда-то вверх:
– Я узнаю этого великана! И это место узнаю!
Мы въехали в густую тень, отбрасываемую столовой горой, вокруг которой частоколом торчали острые осколки скал. Джордж, подобравшись ко мне поближе, шепнул: «Прислушайся-ка». Из долины у подошвы горы доносился глухой, многоголосый вой. Не успевал отзвучать один голос, как к нему присоединялся второй, затем третий. Да ты и сам все это слышал, Берк, и этот вой на тебя так подействовал, что ты вдруг резко вздрогнул и попытался повернуть обратно. Мне обеими руками пришлось тебя удерживать.
– Раз волки до сих пор здесь, – тихо сказал Джордж, – то мы, скорее всего, опоздали.
И он, разумеется, оказался прав. Он велел девочке подождать нас, и мы двинулись к повозкам, обмотав лица куртками, чтобы меньше чувствовать тот жуткий запах. У подножия горы мы увидели сухое русло реки, и там лежали останки мула. Впрочем, волки изрядно над ним поработали, и белые обнаженные ребра несчастного животного словно улыбались нам, светясь в лунном свете. Следуя вдоль сухого русла реки, мы обнаружили овраг и в нем несколько растерзанных, перевернутых вверх дном фургонов, а на другом берегу оврага в яму была свалена целая груда каких-то бумаг, трепещущих на ветру. Из одного фургона со сломанными опорами крыши торчала изуродованная, обутая в сапог нога мужчины; лицо этого человека настолько разложилось, что догадаться, сколько ему могло быть лет, оказалось невозможно, разве что борода у него была уже совсем седая. Чуть дальше, среди деревьев, мы увидели несколько женских трупов. Этих женщин – их было четыре – явно застрелили. Мы постарались как можно быстрее их чем-то прикрыть.
– Сколько всего людей было в вашем отряде? – спросил у девушки Джолли. Она перечислила всех. Но он не стал рассказывать ей, как они погибли. Видно, не смог решить, как она на это посмотрит: будет жить, зная, что, несмотря на все свои мучения, так ничем и не смогла помочь родным, не спасла их от гибели, или же поймет, что сама судьба избавила ее от страшной участи быть растерзанной волками.
