— Ты достаточно взрослый, сардж, чтобы воздержаться от подобных шуток. Операция будет рискованной.
На лице Ирвина появилась удивительно весёлая улыбка:
— Да, я знаю. Но если, по твоему мнению, она может кончиться неудачей, какого чёрта ты отправляешься туда в одиночку?
— Меня попросил один человек. — Келли покачал головой и пошёл к адмиралу, чтобы обратиться к нему с собственной просьбой.
Она сама спустилась по лестнице, держась за перила. Голова у неё болела по-прежнему, но этим утром уже меньше. Девушка шла, прислушиваясь к звукам разговора внизу, на доносящийся из кухни запах кофе.
При виде её Сэнди радостно улыбнулась:
— Доброе утро, милая!
— Привет, — тоже улыбнулась Дорис, хотя выглядела все ещё бледной и слабой и, проходя через дверной проем, оперлась о стенку рукой. — Я очень проголодалась.
— Надеюсь, ты любишь яичницу? — Сэнди помогла девушке сесть на стул и поставила перед нею стакан апельсинового сока.
— Готова есть даже яичную скорлупу, — ответила Дорис. Это была её первая попытка пошутить.
— Начинай вот с этого и не станешь мечтать о скорлупе. — Сара положила на тарелку яичницу, которая шкварчала на сковородке. Наконец-то девушка готова съесть нормальный завтрак, подумала она.
Дорис начала выздоравливать. Её движения все ещё были очень медленными, координация как у младенца, но за последние двадцать четыре часа перемены к лучшему оказались поразительными. Кровь, взятая вчера для анализа, свидетельствовала о ещё более благоприятных переменах. Большие дозы антибиотиков подавили инфекцию в её теле, а следы барбитуратов почти исчезли — то, что ещё оставалось, было вызвало смягчающими страдания инъекциями наркотика, прописанными и введёнными доктором Розен. Больше их не будет. Но самым обнадёживающим явилось то, как девушка ест. Слабыми и неуклюжими движениями она развернула салфетку и положила её на колени, прикрытые полами махрового халата. Дорис не стала поспешно запихивать пищу в рот. Она ела свой первый за последние несколько месяцев настоящий завтрак с чувством собственного достоинства, насколько это позволяли её состояние и голод. Девушка снова превращалась в личность.
Но они все ещё ничего не знали о ней — ничего, кроме имени: Дорис Браун.
Сэнди налила себе чашку кофе и села за стол.
— Откуда ты родом? — спросила она словно невзначай.
— Из Питтсбурга. — Этот город для её пациентки был так же далёк, как обратная сторона Луны.
— Есть семья?
— Только отец. Мама умерла в шестьдесят пятом от рака груди, — медленно произнесла Дорис и машинально сунула руку под халат. Впервые за многие месяцы её груди не болели от ласок Билли. Сэнди заметила движение и догадалась, что оно означает.
— И больше никого?
— Брат... погиб во Вьетнаме.
— Извини меня, Дорис.
— Ничего, мисс...
— Меня зовут Сэнди, помнишь?
— А меня — Сара, — добавила доктор Розен, ставя перед девушкой полную тарелку и забирая пустую.
— Спасибо, Сара. — На лице Дорис мелькнула слабая улыбка, но главным было то, что она реагировала на окружающий мир, и это было намного важнее, чем мог предположить сторонний наблюдатель. Продвигаться вперёд следует маленькими шагами, напомнила себе Сара. Совсем не обязательно делать большие. Главное — это движение в правильном направлении. Доктор и медсестра обменялись многозначительными взглядами.
Это трудно с чем-либо сравнить. Трудно объяснить происшедшее человеку, который не был здесь и не стал свидетелем. Они с Сэнди протянули руки в могилу и выхватили девушку из цепких объятий земли, не желающей расставаться с ней. Ещё три месяца, подумала Сара, даже, пожалуй, меньше, и тело Дорис ослабло бы до такой степени, что самое тривиальное внешнее воздействие за несколько часов стало бы причиной её смерти. Но это осталось в прошлом. Теперь эта девушка будет жить, и обе женщины безмолвно и одновременно подумали о том, что Бог, наверно, знал, что делает, когда вдохнул жизнь в Адама. Они победили Смерть, присвоив себе дар, который мог давать только Всевышний. По этой причине они занимались одним и тем же делом, и подобные моменты вознаграждали их за ярость, печаль и разочарование, которые они испытывали из-за тех пациентов, что ускользнули от них в объятия смерти.
— Не ешь слишком быстро, Дорис. Когда какое-то время голодаешь, твой желудок становится как бы несколько меньше, — сказала Сара, снова превращаясь во врача. Впрочем, сейчас не время предупреждать девушку о болях и расстройстве желудочно-кишечного тракта, которые неизбежно последуют. Сейчас ничто не сможет предотвратить этот процесс, да и главное, самое важное для её здоровья, заключается в том, чтобы в организм попали наконец питательные вещества.
— О'кей. Я чувствую, что уже наелась.
— Тогда немного отдохни. Расскажи нам об отце.
— Я убежала из дома, — тут же ответила Дорис. — Сразу после того, как Дейвид... сразу после телеграммы, и у папы начались неприятности, а он обвинил в них меня.
