Его первая подробная радиопередача была зашифрована, и Келли отстучал её морзянкой.
— "Спокойная точка", сэр. — Радиооператор передал расписку в приёме азбукой Морзе.
— Хорошие новости? — спросил капитан Фрэнкс.
— Это означает, что все, как и ожидалось, ничего нового, — ответил адмирал Подулски. Максуэлл отправился отдохнуть. Каз не будет спать до окончания операции. — Наш друг Кларк ухитрился даже сообщить об этом точно в назначенное время.
Полковник Глазов, так же как и его западные коллеги, не любил работать по выходным, тем более что его помощник по ошибке положил это донесение в другую папку. По крайней мере, парень признался в этом и позвонил своему начальнику домой, чтобы доложить о собственном промахе. Глазову не оставалось ничего другого, как сделать ему выговор, но в то же время он не мог не похвалить подчинённого за честность и проявленное чувство долга. Полковник приехал в Москву с дачи на собственном автомобиле, нашёл свободное место с задней стороны здания, чтобы оставить там машину, после чего вынужден был пройти утомительную процедуру проверки документов, прежде чем поднялся в лифте к себе в кабинет. Затем пришлось потратить время на то, чтобы открыть дверь и послать за необходимыми документами в секретный отдел, на что также ушло гораздо больше времени, чем обычно — в конце концов, персонал отдела тоже отдыхает по воскресеньям. Короче говоря, полковнику Глазову потребовалось два часа для того, чтобы получить, наконец, проклятый документ, — это с того момента, как раздался звонок на дачу, сообщивший толчок всем этим неприятностям. Полковник расписался в получении документов и подождал ухода рассыльного, прежде чем открыть папку.
— Проклятье! — прочитав донесение, по-английски произнёс Глазов в тиши своего кабинета, помещавшегося на четвёртом этаже. Выходит, у «Кассия» есть приятель в аппарате Совета по национальной безопасности, прямо в Белом доме? Немудрено, что некоторая информация, поступавшая от него, такого уровня, что Георгию Борисовичу самому пришлось лететь в Лондон, чтобы лично завершить вербовку этого агента. Высокопоставленный офицер КГБ выругался про себя. «Кассий» скрыл от него эту информацию, надеясь, наверно, потрясти руководителя американской агентурной сети. Капитан Егоров — офицер КГБ, поддерживающий связь с «Кассием», — невозмутимо выслушал его и описал свою первую встречу с американцем в мельчайших подробностях, как и следовало.
— "Зелёный самшит"... — пробормотал Глазов. Просто шифрованное название операции, выбранное американцами безо всякой причины, как это у них принято. И тут же возник вопрос: следует ли сообщить об этом вьетнамцам. Это было уже не оперативное решение, а политическое, и принимать его нужно немедленно. Полковник снял телефонную трубку и позвонил начальнику своего управления. Генерал был дома, и настроение у него сразу испортилось.
Рассвет здесь казался каким-то неопределённым. Окраска облаков изменялась от синевато-серой до дымчато-серой, по мере того как присутствие солнца становилось все более заметным, хотя оно не появится на местном небосклоне до тех пор, пока область низкого давления не уйдёт на север, в сторону Китая, — так по крайней мере утверждали синоптики. Келли поглядывал на часы, все замечая и запоминая. Всего было сорок четыре охранника, плюс четыре офицера и, может быть, один-два повара. Все кроме тех, кто находились на вышках, выстроились на плацу для утренней гимнастики. Многим было нелегко проделывать упражнения, один из офицеров — старший лейтенант, судя по знакам отличия на погонах, — даже передвигался, опираясь на палку, да и рука у него, по-видимому, тоже ещё не зажила, раз он с таким трудом ею пользовался. Что у тебя за раны? — подумал Келли. Хромой и раздражённый сержант проходил вдоль длинных шеренг выстроившихся солдат, ругаясь с пылом, который явно демонстрировал длительную практику. Через призмы бинокля Келли следил за выражением лиц рядовых, мимо которых уже прошёл хромой ублюдок. Мимика и насмешливые улыбки северовьетнамских солдат делали их похожими на людей, что совсем не нравилось Келли.
Утренняя гимнастика длилась полчаса. После этого солдаты отправились на завтрак — строй рассыпался, превратившись в невоенную, разболтанную толпу. Как и ожидалось, охранники на вышках большей частью смотрели внутрь лагеря, причём, как правило, опираясь на локти. Похоже, автоматы их не были заряжены — патроны находились в обоймах, что было вполне разумной предосторожностью, однако в решающую минуту она могла оказаться для них роковой — этой ли ночью или следующей, в зависимости от погоды.
