– Ну нет так нет, – проводник пожал плечами, и уже открыл было дверь, но тут у Монгола непроизвольно вырвалось:
– Та вечер!
– Шо? – Проводник остановился.
– Вечер уже, а не утро. Лозовая за бортом.
– А, Лозовая. А вы где садились?
– Мы только сели, до Харькова.
– Брешете. – Проводник погрустнел. – По Лозовой у меня посадки нэма. Выходите.
– Слышь, нам тут пару часиков… Может, договоримся?
– А что у вас есть? – заинтересовался проводник, снова обдав их волной перегара.
Том долго рылся в сумке, надеясь, что поезд тронется. Но тот стоял как вкопанный.
– Пара бутербродов, – наконец сказал он.
– Пара чего? Выходите давайте! Все, все. Покатались! – проводник замахал руками.
Спрыгнув на платформу, они бегом рванули к началу состава, но в этот момент тепловоз свистнул и покатился вперед, быстро набирая ход.
– А ты прав был. Это у тебя ключ несчастливый. – Монгол подбросил его в руке и запустил куда-то вдаль, в пропахшие металлом железнодорожные сумерки. – Все. Теперь точно уедем.
И они направились в здание вокзала.
– Ладно, – бодрился Том. – Уже не Крым, совсем чуть-чуть осталось. Пешком дойти можно.
– Как-то доберемся. Все равно назад как-то ровнее катим, да?
Опытным взглядом окинув зал ожидания, они сразу подошли к высокому стенду с расписанием скорых.
– Елки, московский только что ушел. А следующий – в два часа ночи. – Монгол скривился. – Попадалово.
– Так это же наш и ушел.
– Вот зараза. А что по электричкам?
– Тут тоже засада. Одна ушла недавно, а последнюю, на девять, отменили. А тут каких-то два часа езды! Эх, если б мы не выскочили, то были бы уже вечером в Харькове. А теперь в лучшем случае будем там только под утро.
– Это все ключ твой проклятый! – снова повторил Монгол.
– При чем тут ключ? Болтать меньше надо, – не выдержал Том.
– Ладно, упрощаем. Давай хоть пожрем, что у нас там осталось. После еды всегда лучше думается, – примирительно сказал Монгол.
Они сели на перроне, и, жуя большие монастырские бутерброды, лениво глядели на пустующий перрон.
– Вторая, вторая, из Харькова, принимаем грузовой! – раздалось неподалеку из громкоговорителя.
Вдруг Тома осенило.
– Есть одна идея!
– Говори, – Монгол чуть не подавился.
– Между Лозовой и Харьковом развилок нет. Это значит, что все поезда на север по-любому идут в Харьков. Так?
– Навроде того. Ты что сказать хочешь?
– Смотри. – Том кивнул на противоположную сторону станции. Там стояли несколько товарных составов. Ближе всех медленно катился на юг длинный состав из цистерн.
– Предлагаю сесть на первый же товарняк, который тронется на север. Мы ничего не теряем. Если где-то и застрянем, – доедем с утра на электричке. Если на ночной не впишемся.
– Отлично! Едем!
Быстро проглотив остатки еды, они направились к вагонам. Долго ждать не пришлось. Длинный состав, отрезанный от них еще одним товарняком, громко звякнул замками и покатил на север. Они быстро прошмыгнули под вагонами и оказались прямо перед набирающим ход поездом.
Состав был разнокалиберный. Мимо них проехали три цистерны, пара платформ с новенькими зелеными тягачами, несколько открытых вагонов с углем, затем снова потянулись цистерны. Товарняк набирал ход, а подходящих вагонов все не было. Но вот в конце состава потянулись крытые пустые вагоны.
– Смотри, дверь открыта! – крикнул Монгол.
Не раздумывая, он швырнул сумку в черный проем двери. Затем, подпрыгнув, подтянулся на руках, и тут же перекатился по полу, освобождая проход Тому. Том бежал рядом, надеясь не оступиться в наступающих сумерках о что-нибудь под ногами.
– Давай руку!
Еще секунда, и оба, тяжело дыша, сидели на дощатом полу вагона.
– Кажись, едем!
– Давай от дыры подальше, пока станция.
Они спрятались в глубине вагона, наблюдая, как несутся мимо грязные домики, какие-то склады, цеха большого старого завода. Пронеслась над головой гулкая темень моста, прозвенел переезд, и наконец в прямоугольнике дверной щели появился пустой и унылый пейзаж родной лесостепи.
Том оглядел вагон. В нем было пусто, лишь в углу валялось несколько больших кусков оберточного картона. Дверь напротив тоже была отворена.
– Это хорошо, что две двери открыты! Можно сбежать, если кто заметит! – Том старался перекричать нарастающий грохот.
Состав тем временем набирал ход. Вагон все сильнее раскачивало из стороны в сторону и трясло мелкой неприятной дрожью.
– Никаких рессор нет! – Голос Монгола от мелкой тряски, будто от озноба, стал слегка надтреснутым.
Том подобрался к самой двери, застыл, вглядываясь в вечернюю мглу.
– Панютино! Мы правильно едем! – он кивнул на мелькнувшую мимо платформу. Его голос утонул в грохоте и шуме. Говорить стало невозможно. Вагон отчаянно звенел, стучал и скрипел всеми своими досками, как старый сарай во время урагана. Над головой, извещая о каждом стыке рельсов, лязгала круглая крышка потолочного люка.
