Май прикрыл глаза, и отвернулся. Опустил голову, покачав ею, и пошел в сторону холодильника. Достал оттуда бутылку минералки и положил передо мной на стол.
— Пей и успокойся.
— Не хочу… — вяло улыбнулась, на что было брошено другое:
— Тогда вставай и поехали!
Я округлила глаза и повернулась к нему, нахмурившись:
— Куда?
— Вначале поедим где-то, — Май захлопнул холодильник, выпив воды и положив бутылку обратно, — Ты голодная, а в этой дыре нет ни куска нормальной пищи.
Я невольно поджала губы, и мне чертовски захотелось улыбнуться снова. По-настоящему. Но потом вспомнила его слова о ненависти и нашем спектакле, и тут же сухо добавила:
— А как же то, что я тебя ненавижу?
— Ненавидь и дальше, на здоровье, но на сытый желудок, Делакруз.
Он прошёлся по мне взглядом и скривился:
— Иди умойся и сделай что-то со своими глазами "на мокром месте". Не могу смотреть. Бесит.
— Ты к тому же и хам, Ли.
— Нет, это вот как раз черта моего характера. Либо смирись…
— Либо привыкай! — скопировала его манеру речи и поднялась, одернув футболку парня, которая начала бесить уже меня, — Я помню, Ли.
— Тогда отлично. Это радует.
— Болван.
— Решила опять нарваться на наш способ выяснения отношений? — Май усмехнулся, на что я лишь холодно посмотрела на него и пошла в сторону ванной, но видимо не туда.
— Направо, Делакруз. Там чулан. Я конечно не откажусь понаблюдать за тем, как ты будешь орудовать здесь пылесосом, но у нас нет на это времени.
— С чего бы… — я резко повернулась и попала в капкан его рук.
Май прижал меня к себе и прошептал, нагнувшись к уху:
— Единственный действенный метод успокоить тебя — это довести до состояния ответного бешенства, Делакруз. А когда ты злишься, то начинаешь краснеть. И это действует на мои мозги хуже, чем если бы меня кто-то треснул по голове неплохой кувалдой.
Я обняла его в ответ и прижалась лбом к подбородку парня.
— Если выяснится, что Джун и вправду помогал Энн, что нам делать? Это ведь… убийство. Мало того этот прокурор. Он словно пытается из тебя сделать убийцу.
Май на секунду сжался, а следом тихо прошептал:
— Это не только убийство, Грета. Я должен тебе кое-что показать.
Я застыла, а следом ощутила, как Май достал что-то из кармана. Прошло каких-то ничтожных пару секунд, прежде чем я услышала голос Иззи.
Она просила, даже умоляла сквозь слезы не трогать её, но запись оборвалась её безумным хохотом.
— Очевидно, что Энни не просто создала себе игрушку, она втянула в это всех. Теперь мне понятно и то, зачем она снюхалась с Джуном. Она хотела убрать и меня, точно так же, как Туретто. Эта ненормальная собиралась убрать всех, у кого Иззи искала помощи.
Все части мозаики из полутонов последнего года жизни моей сестры встали на места. Я устала от боли, потому сжала зубы и уняла чувство страха от услышанного. Но по телу всё равно прокатился холодок от понимания того, что улыбчивая девушка, которая посещала церковь пастора Абрахамса вместе со всей своей семьёй, могла творить такие вещи.
— Май… Нам нужно поговорить с пастором прежде чем, я пойду в полицию. Я не могу молчать об этом. И если ты решишь защитить Джуна… — медленно подняла голову и закончила, смотря в его глаза, — Я пойму, Май.
Плавно его руки обогнули мои плечи, а затем теплые ладони сомкнулись на моей шее и затылке, обхватив. Май провел большим пальцем под моим подбородком и ровно ответил:
— Как ты думаешь, если я готов был убить из мести за твою сестру, что я готов сделать из любви к такой недалёкой и глупой Грете Делакруз?
Я не могла до сих пор поверить в то что он так легко произносит эти слова. Настолько просто, словно так было всегда.
— Ты меня пугаешь, Ли.
— Рад слышать правильный ответ, Делакруз, — нежный и совсем невесомый поток теплого дыхания, снова коснулся моих губ.
Май опять целовал меня, как ночью. Медленно, ласково и настолько плавно, что ноги превратились в онемевшие, а по телу бегала дрожь то вниз, то вверх. То горячая волна, то холодный зуд. И это не было чем-то сумасшедшим, как обычно происходило между нами. Оно было другим. Совершенно новым и настолько нереальным, словно я сплю, и мне снится и Май, и эта квартира, и яркое солнце, которое освещает небоскребы за панорамными окнами.
- Хочу есть… — прошептал Май.
Я кивнула и погладила его запястья, сжав. Они до сих пор тепло согревали мою шею.
— Дай мне десять минут, и я буду готова.
— Ты меня не поняла, Делакруз. Я хочу тебя. Сейчас…
Если бы можно было описать подобные чувства одним словом, я бы назвала именно наши с ним отношения одержимостью. Безумством, с которым Май дышал со мной одним воздухом и заставлял забыть о том, что реальность вообще существует. Что этот кошмар возможен рядом с теми эмоциями, которые он во мне рождал.
— Вкусно, Грета. Каждая часть тебя чертовски вкусная, — хрипло говорил и держал мои локти, пока плавно двигался во мне, стоя сзади, и всё, что я могла слышать его тяжёлое дыхание и свои ответные стоны.
