— Ты моя, а я твой, Грета, — он даже не смотрел на меня, а продолжал собирать обертки от еды и складывать в бумажный пакет, — Ты сама спросила меня об этом — я ответил. Однако есть одно "но", и тебе о нём хорошо известно.
Май наконец, посмотрел на меня и тихо, но уверенно сказал:
— Я буду решать такие проблемы сам. Моя женщина никогда не будет втянута в подобное дерьмо. А поскольку моя женщина — ты, можешь забыть о самоуправстве навсегда. Нравится тебе это, или нет, Делакруз, но я не собираюсь мириться с тем, что ты хочешь быть замешана в подобном. Поэтому ты будешь сидеть тихо, и не станешь лезть туда, куда женщина вообще не должна вмешиваться! И на этом, пожалуй, точка. Я такой, какой есть, Грета. Другим не стану и меняться не собираюсь, потому что меня моя жизненная позиция устраивала ровно до того момента, пока не появилась ты. А там, где заканчивается "ты", начинается "мы". Я мужчина, и это дерьмо — мои заботы. С этого и начнем наше "мы".
Я чуть не выронила свои остатки фри на пол. Не могла проронить и слова в ответ, потому что не смогла бы подобрать ни единого. Это дико, но то что он говорил казалось мне правильным, и таким, каким должно на самом деле быть.
— Ты ни хера не съела и меня это злит, Делакруз, — Май продолжал смотреть, а я краснеть, — И ты стала похожа на спелый томат, что значит, мои слова ты восприняла правильно и постараешься меня послушаться.
Начал идти снег. Май поправил шапку и выставил ладонь, чтобы поймать крупную снежинку.
— Это странно, но я впервые чувствую, что счастлив, Грета, — прошептал он, поднимаясь, — И причина этого ты.
Снег продолжал падать, пока меня продолжали согревать теплые губы, которые пахли луком, и такими же были на вкус. Наверное, теперь я полюбила вот такой способ есть его.
Всю дорогу до метро мы ехали молча. А когда я выходила, Май схватил меня за руку и обернул к себе:
— Разве так прощаются со своим парнем, Делакруз?
Это вызвало во мне улыбку, и я захлопнула дверцы обратно. Подвинулась ближе и сама его поцеловала.
— Прости. Это всё слишком непривычно, Май, — ответила, когда мои собственные губы разогрелись и будто опухли.
— В этом нет ничего непривычного, — Май сжал мои запястья в свои руках, пока я держала в ладонях его лицо, — У меня к тебе важная просьба, вкусняшка.
— Какая?
— Ты будешь все эти дни держать сотовый при себе буквально в руках. И если почувствуешь любую угрозу, или что-то покажется тебе странным, ты тут же мне позвонишь! Сразу, Грета! И я не шучу!
Он опять говорил резко и с холодом, словно приказывал.
— Мне не нравится твой тон, Ли. Этот авторитаризм начинает бесить уже меня.
— Грета!
— Хорошо, — я поцеловала его опять и кивнула, — Я тут же тебе позвоню. Но и ты должен мне пообещать, что не наделаешь глупостей, Ли. Прошу… Иначе в полиции действительно решат, что Туретто убил ты.
Май ничего не ответил, а лишь обнял меня и потянул ближе на себя.
— Иди!
— Май…
— Иди, вкусняшка. Увидимся на пирушке Сандерса.
Как бы я не хотела уходить, но другого выхода не было. Только так, мы могли найти реального виновника того, что происходило.
Всю дорогу до кампусов я думала лишь обо одном — собраться и сбежать в место, где мы с ним сможем остаться вместе. Вдали от этого всего, забыться друг в друге и перестать жить прошлым. Ведь оно для нас тоже общее.
Изабель… Именно она соединила наши с ним судьбы, и от этого мне было ещё ужаснее. Мне казалось, словно я влезла в её отношения. И это чувство только усиливалось. Глупая паранойя и то, что происходило, не давали мне успокоиться.
И так я почувствовала ту самую разницу. Ещё утром не чувствовала такого страха рядом с ним, а сейчас будто потерялась. Словно осталась снова одна и мне не у кого искать защиты.
В таких мыслях прошло ещё три дня, за которые я как ни в чем не бывало, продолжала посещать лекции и пытаться понять, как можно так умело изображать из себя праведного человека? Но последняя капля наступила в день вечеринки Сандерса.
Я вернулась из корпуса почти под вечер. Все эти дни не видела ни Мая, ни Джуна, ни, тем более, Сандерса, который готовился к официальному приему. Его семья оказалось достаточно состоятельной, чтобы устроить помолвку своего сына в одном из лучших ресторанов Сиэтла. Заведение находилось в центре города, в одной из высоток, которые служили домом искусств.
Красивое место, в которое я собиралась прийти уже через несколько часов, чтобы положить всему конец. Но как только вошла в свою комнату в кампусе, поняла, что совершенно утратила бдительность, и звонок Маю мне не помог бы.
Всё было перевёрнуто вверх дном. Вещи разбросаны по всему полу, а окна открыты настежь.
Холод из улицы физически сковал тело тут же. Я встала на пороге и не могла шевельнуться от осознания того, что находиться здесь и дальше не безопасно.
Подобное могла сотворить только одна безумная тварь.
— Она искала дневник, — я прикрыла глаза и сжала руки в кулаки.
