Чёрт, за время путешествия я, очевидно, успел принять форму тары, потому что никак не желал выкатываться наружу. Девчонкам пришлось постараться: Маруся держала лямки, а Валя тянула меня за плечи.
– Да помогай же ты, засранец! – шипела она. – А то сначала – помоги ему, а сам лежит как не пойми что! Ф-фух…
В очередной раз я познал дзен пробки, выбирающейся из горлышка, и вылетел наружу. Нет, всё-таки какое-никакое разнообразие в моих путешествиях по Бездне имелось: в прошлый раз – пешочком, в этот – рюкзачком. Боюсь представить, как пройдёт следующее приключение, если меня третий раз угораздит попасть в эту жопу мира.
Естественно, ни руки, ни ноги не желали нормально функционировать, напоминая сонных змей, свернувшихся в клубок. А когда к ним вернулась чувствительность, я очень пожалел, что вообще тронул этот клубок. Жгло так, словно меня сунули в муравейник. Спутницы отошли в сторону, чтобы не мешать мне наслаждаться дискотекой имени святого Витта. А я ещё и песни пел, как Лепс в его лучшие годы.
– Как одержимый дьяволом, – подала голос Маруся и почесала затылок. – Святая вода есть?
– И обычной-то нет, – уныло откликнулась Валя. – И шутка твоя, в этом-то месте… – И сделала шаг в мою сторону: – Ты как, нормально?
– Почти. – Чувствительность вернулась, но прежнего ощущения силы не появилось, словно я провалялся после трёх дней сильного гриппа. – Бывало и хуже, но ненамного.
Цепляясь руками за гладкую скользкую стену тоннеля, я сумел подняться и осмотрелся. Я, конечно, в тот момент не очень хорошо соображал, но какие-то воспоминания всё же остались. Нет никак сомнений: мы стояли именно в том месте, где прежде катился Огненный поток. Судя по всему, более подготовленная экспедиция закончилась ещё большим пшиком, нежели предыдущая.
Пробежавшая по стене волна обожгла ладонь тысячью электрических укусов, и, зашипев, я отдёрнул руку.
– Ну, пошли? – спросила Маруся.
И я врезал ей в челюсть. От всей души!
Нет, всё-таки не в полную силу. Тем не менее челюсть прикольно хлопнула, а девица забавно шлёпнулась на пол и уставилась на меня осоловевшими глазками. Валя посмотрела на неё, потом на меня и вздохнула.
Мария помотала головой и злобно уставилась на меня. Я же отчитался:
– Я тебе должен был, считай, расплатились. И ты на меня так хорошо не смотри и запомни: устроишь ещё одну подляну, точно оставлю тут куковать. Места здесь шибко дерьмовые, и когда люди начинают ссориться, приключение заканчивается на раз-два.
Маруся продолжала скрипеть зубами, но руку приняла, хотя и помянула кого-то неизвестного грубым матерным словом. Надеюсь, не меня, а то было бы обидно.
Итак, окончательный расклад: я и две девицы, способные предать в любой момент. Оружия нет, припасов нет, и куда идти – непонятно. Подняв голову, я изучил дырку в потолке: точно, заросла. Впрочем, мы до неё всё равно не добрались бы, даже если бы встали друг другу на плечи.
Под удивлёнными взглядами спутниц я аккуратно сложил мешок, освобождённый от меня. В хозяйстве всё пригодится.
– Идём, – сказал я и поморщился, когда какая-то запоздавшая искра боли пронзила бедро. – Идём быстро. Если я говорю «бежать», бежим. Чем быстрее найдём что-нибудь полезное или кого-то знакомого, тем лучше для всех.
Я искренне надеялся встретить группу Хробанова, но будем откровенны: в такой огромной, почти бесконечной пещере встретиться с пропавшими просто невероятно.
Одно хорошо: идти оказалось легко, и даже пружинящий пол как бы подталкивал при каждом шаге. Вот только пейзаж и не думал меняться: стены всё так же вспыхивали голубым сиянием, которое уходило вдаль, превращались в синюю дымку недостижимого светлого будущего.
Чёрт его знает, сколько мы топали, по времени вроде долго. Место для привала обнаружилось само, стоило девчонкам совершенно выбиться из сил и плюхнуться под стенку.
– Сдаётся мне, – привалившаяся к стене Маруся тёрла желвак на подбородке и недобро смотрела на меня, – что ни хрена мы никуда не придём.
– Тройное отрицание, – вяло отметила Валентина, которая предпочла сесть рядом со мной. – Это надо же, какое редкостное неверие в успех. Предлагаешь лечь и умереть?
– Ни хрена я не предлагаю. – Мария закрыла глаза и вдруг, ударяя кулаками в пол, начала вопить: – Ни хрена! Ни хрена, мать твою!
Сначала мне показалось, что это эхо её воплей, вернувшееся откуда-то издалека. Но уж больно знакомым оно оказалось. А когда истеричка заткнулась, а звук повторился, стало ясно: я не ошибаюсь.
Зашибись!
– Поднимаемся и слушаем, – тихо сказал я, поворачивая голову из стороны в сторону. – Кто поймёт, откуда эта пакость летит, получит главный приз.
– Какая пакость? – Мария открыла глаза, полные слёз. – Какой, на хрен, приз?
Валя уже стояла, испуганно глядя на меня. Вновь донёсся пронзительный вопль. Ближе. Но я по-прежнему не мог понять, с какой стороны тоннеля он идёт. Кажется, синие волны по стенам начали бежать намного быстрее.
– Живой останется, – проворчал я. – К нам в гости пожаловала сраная птица Феникс, а у неё имеется одно весьма неприятное хобби – сжигать всех людей в пределах досягаемости.
