Снова завопила птичка, а голубое сияние внезапно исчезло. Совсем. То есть впереди оно продолжило мерцать, а там, откуда мы шли…
– Вон! – взвизгнула Маруся, указывая пальцем.
– Вижу. – Я схватил Валентину за плечо и толкнул: – Бегом! Со всех ног!
Тоннель за спиной начал пульсировать золотистым пламенем, и неприятный огонёк становился ярче с каждой секундой. Кроме того, начав бег, я заметил ещё одну забавную штуку: пол стал гораздо мягче, и ступни проваливались в вязкую субстанцию, напоминающую болото. Бля, весна пришла!
Скверные дела. Мало того, что девушки не успели как следует отдохнуть, так ещё и вязкий пол сильно замедлил бег. Я, кстати, тоже не успел обрести нужную форму, поэтому мышцы ног ехидно намекнули, что способны объявить об отставке в любой момент. Ну и как им объяснить, что первый же привал станет для них последним?
– Я… больше… не… могу, – прохрипела Маруся, цепляясь за моё плечо. – Сейчас… сдохну…
Валя молчала, но, повернув голову, я обнаружил, как с её багровой физиономии летят огромные капли пота, а сама бегунья шатается из стороны в сторону.
Не стимулировали даже истошные вопли чёртового отродья за спиной и жар, подогревающий тыловую часть. А проклятый тоннель по-прежнему не желал сотрудничать и демонстрировал идеально прямой ход. Ну и совсем скверные новости: мягкая дрянь под ногами дала проталины, где весело булькали обжигающие струйки Огненного потока. Кстати, голубое свечение исчезло и спереди.
Феникс завопил совсем близко, а Маруся едва не рухнула в одну из дыр в полу. Красота!
Точно прохладная тень прошла перед глазами, а тихий голос шелестом коснулся ушей.
– Сюда, – прошептала Оксана. – Сюда…
Если бы не подсказка, мы точно пробежали бы мимо. Пятно на стене выглядело, блин, как обычное пятно, и, только остановившись, я сообразил, что вижу густую сеть трещин. Стены пещеры, очевидно, могли зарастать, но, видимо, не до конца. И если как следует надавить, то можно провалиться. А можно… Можно и удрать!
– Сдурел? – взвизгнула Маруся, когда я рванул обеих спутниц за руки, вынуждая остановиться. – Мы сейчас сдохнем!
Вообще-то всё на то очень походило. Наш преследователь пульсировал пламенем где-то в полусотне метров позади, и волны жара сушили пот на лицах. Валентина застонала и опёрлась рукой о стену. Мария продолжала верещать, но я её уже не слушал.
Вместо этого отступил на пару шагов, едва не провалившись в огненную полынью, и с разбега ударил ногой по стене. Если я наделся на то, что кусок вывалится сразу, то мои надежды пошли прахом. Зверски заныла отбитая подошва, и хрустнуло в колене. Из стены даже кусочка не выпало.
Мать моя! Феникс завопил в паре десятков метров, и в его рёве слышалось торжество.
Заверещав в унисон Марусе, я бросился на стену так, словно собирался проковырять дыру в пространстве.
Получилось!
Вместе со мной улетел значительный кусок стены, пола, Валентина и ещё кто-то, оглушительно верещавший в процессе. Всё это прикольно кувыркалось, лупило по бокам, голове и заднице. Потом мы упали на шершавый склон, и визгу тотчас прибавилось. Почему я рассказываю только о тактильных и звуковых ощущениях? Извольте: воняло тут не хуже, чем на городской свалке, а темно было, как у известной расы в определённом месте.
Наклонная поверхность развлекала нас достаточно долго, так что даже Маруся устала верещать и лишь глухо вскрикивала всякий раз, как её приветствовал очередной булыжник. Получая очередную ссадину, я громко матерился, подавая дурной пример Валентине, ругавшейся на порядок тише.
Потом наш склон внезапно и очень неудачно подошёл к завершению. Неудачно для моей несчастной головы, воткнувшейся в острый осколок камня. Некоторое время я лежал, смотрел на смутное пульсирующее пятно и размышлял: глюк или не глюк? Из центра глюка раздражённо завопил Феникс, которого я сумел обломать вот уже второй раз. Время зарубки ставить. Ага, на голове.
– Пошёл ты, – проворчал я и попытался встать.
Получилось, откровенно говоря, не очень хорошо. Конечности отвечали хозяину в том же духе, в котором я пообщался с несчастной птичкой. При этом они дрожали, подгибались и вообще вели себя точно заправские саботажники. Впрочем, судя по звукам, у девчонок получалось ещё хуже. То есть никак.
– Помогите! – Маруся принялась хныкать. – Я ногу подвернула. А может, сломала. И руку. И голова у меня разбита… …дь, у меня кровь! Помогите!
– Заткнись, – угрюмо отозвалась Валя, и я нащупал её руку. – Кто это?
– Я. Не дёргайся.
Помогая друг другу, мы таки стали на ноги и принялись искать паникёршу. Оказывается, мы скатились в нечто подобное оврагу. Непонятным образом Маруся умудрилась укатиться на пару десятков метров дальше и застряла между двух плоских валунов.
– Поиграем в репку? – предложил я и услышал в ответ негромкий смешок. – Главное у репки ручки-ножки сберечь.
