Внезапно произошло нечто, вынудившее меня отпрыгнуть назад: бородач на огромной скорости ринулся вперёд, вытянув перед собой огромные ручищи. Теодор бросился ему навстречу, и я понял: сейчас начнётся натуральное мордобитие. Гм, я ошибся. Вместо этого они обняли друг друга, прижимая с такой силой, что трещали протестующие кости. Объятия продолжались так долго, словно Теодор и тот, кого он назвал Казимиром, вросли один в другого. Мне было видно бородатую физиономию незнакомца, и с огромным удивлением я заметил, как растительность на его лице пропитывается влагой.
– О-ох, блин! – простонала Вобла, при помощи Зверя поднявшаяся на ноги. – Как лошадь копытом… Мозги всмятку.
– Башка не кружится? – поинтересовался Зверь, с интересом рассматривавший обнявшихся мужчин.
– Вроде бы нет, – потрясла женщина головой. – Но рог будет на весь лоб. Что это за крендель?
– Хрен его знает, – пожал Зверь плечами. – Вон, у Емели поинтересуйся.
А я, глядя на пришельца, начал догадываться. В его лице было что-то напоминающее нашего предводителя. Борода, естественно, скрывала почти всё, но кое-какие черты можно было рассмотреть и через эту растительность. Я бы сказал, что Теодор встретил какого-то родственника, скорее всего – брата.
– А, охраннички хреновы, – проворчал Зверь, уставившись на дверь. – Если бы не вы, нас могли бы и врасплох захватить.
– Меньше трынди, Зверь, – пробормотал Круглый, угрюмо потирая подбородок. – Ты не видел, как этот гад двигается. Во-первых, он спрыгнул с потолка прямиком на Шведа, а пока я поворачивался, он успел подскочить и врезать мне по челюсти. Ну, пристрелить его?
– Начальство не разрешает, – сказал Зверь и съехидничал: – Вам же Утюг приказал его слушаться. Вот и слушайтесь.
– Брат! – прохрипел бородач сдавленно-восторженным голосом. – Братец, братушка!
– Казимир, – похожим тоном сипел Теодор, – не думал, что ещё свидимся! Прости, что оставил тебя! Поверь, не было и дня, когда я не винил себя за это. Казимир, как я рад!
Ну вот, теперь хоть стало понятно, кто нам встретился. Неясным оставалось только, откуда у нашего предводителя объявился родственник в таком сумасшедшем месте. Братья продолжали хлопать друг друга по спине, время от времени прерывая это занятие, чтобы выдать очередную порцию фраз из индийского фильма. Наконец Теодор вытер рукавом бушлата мокрое от слёз лицо, вынул из кармана плоскую флягу, похожую на ту, из которой я угощался вместе с Круглым, и, не говоря ни слова, протянул её своему брату. Но тот так же молча отстранил её.
– Не стоит, – сказал он рокочущим голосом и погладил крест, висящий на груди. – Ты не поверишь, Теодор, но пребывание в этом проклятом месте очистило меня, как ничто не смогло бы.
Теодор изумлённо покачал головой.
– Откровенно говоря, – сказал он и, с сомнением взглянув на флягу, спрятал её, – я не думал, будто кто-то, проведя здесь столько времени, сумеет сохранить здравый рассудок. Когда я обнаружил эти записки, – указал он на пачку чёрных листов, – то несказанно обрадовался, сообразив, что их оставил именно ты. Но их содержание… Признаюсь, хоть я и спорил со своими людьми, однако ожидал встретить тебя с помутившимся разумом.
Казимир коротко хохотнул и, сделав два широких шага, сел на своё каменное ложе, небрежно сдвинув записки в сторону. Повинуясь приглашающему жесту, Теодор сел рядом с братом. В огромной лапище бородача возник гигантский кубок, размерами больше напоминающий вазу для цветов и вырубленный из цельного куска блестящего камня. На нас Казимир принципиально не обращал внимания, словно в комнате, кроме него, находился один его брат. Теодор принял кубок и сделал осторожный глоток. На его лице мелькнуло удивление пополам с удовольствием, и он ещё раз приник к каменному сосуду, с трудом оторвавшись от этого повторного глотка.
– Неужели тот самый источник? – спросил он, неохотно расставаясь с кубком. – Он очень долго снился мне. Этот вкус и запах…
– А ты ещё предлагал мне свою мерзопакость. – Казимир тоже приложился к кубку. – Странно представить, что в этом богом забытом месте можно найти нечто, столь явно принадлежащее деяниям Его, но это так. Правда, чтобы проложить путь к источнику, мне пришлось пробить гранитную стену. Но, сам понимаешь, время на это у меня было.
– Да уж. – Теодор покрылся багровыми пятнами. – Если бы я не был убеждён в твоей гибели, не ушёл бы никогда в жизни. Не понимаю, как тебе вообще удалось уцелеть.
– Господь – всеблаг! – Казимир потёр ладонью широкий лоб. – Давно это было, помнится уже с трудом. Стена рухнула аккурат за спиной, а один из камней угодил в затылок. Когда пришёл в себя, начал кричать, но безрезультатно.
– Мы пытались рыть завал, – Теодор приложил ладони к груди, – но он оказался слишком велик, а мы торопились. Ты же должен понять…
