Из темноты донёсся скептический смешок Воблы. Я, в общем-то, тоже сомневался в сказанном, но куда мне было деваться. Пришлось продолжить свою роль передового отряда.
Главным предметом в соседней комнате, несомненно привлекающим внимание любого входящего, был огромный каменный стол, состоящий из массивной плиты, водружённой на единственную ногу, по толщине превосходящую слоновью. Посреди круглой столешницы стояла штуковина, исполняющая роль настольной лампы. Карандашеобразное тело импровизированного светильника произрастало из небольшого шара, наполненного кружащимся багровым пламенем. Рядом с этой «свечой» лежали листы необычайной толстой чёрной бумаги (если это была бумага). Насколько я заметил, листы были испещрены множеством букв и рисунков ярко-жёлтого цвета. Около стола стоял брат-близнец того табурета, который я видел в прихожей.
Теодор сидел на длинном, узком ложе, имеющем отдалённое сходство с пляжными лежаками. Как и вся остальная мебель, кровать была изготовлена из цельной каменной глыбы. Наш предводитель сосредоточенно листал пачку чёрных листов, временами останавливаясь для внимательного изучения заинтересовавшей его записи. Рядом с ним я заметил толстую книгу с потёртой обложкой, на которой ещё можно было рассмотреть очертания креста. Будь это в каком-нибудь другом месте, я не задумываясь признал бы в книге Библию.
– Мне кажется, тебе знакомо это место или тот, кто его обустроил, – сказал Зверь, выходя на середину комнаты и озираясь. – Так кто это?
– Очень надеюсь на скорую встречу с ним, – рассеянно отозвался Теодор, продолжая перебирать листы. Но вдруг отвлёкся и, улыбнувшись, посмотрел на Зверя: – Если мы его встретим, дальнейшее наше путешествие станет намного проще. Этот человек провёл здесь очень много лет и побывал во многих отдалённых местах Бездны.
– А почему ты решил, будто он станет нам помогать? – пожал плечами великан, устраиваясь на каменном табурете. – У человека, живущего много лет в подобных местах, должны возникнуть определённые нелады с крышей. Вообще-то, я думаю, нам встретится псих, и надо будет прострелить ему башку, пока он не выкинул какой-нибудь фигни.
Теодор продолжал улыбаться, но улыбка его окаменела. Он медленно отложил пачку листов в сторону и встал. Откуда-то из-за моей спины появилась Вобла, с автоматом на изготовку, и пошла вдоль стены, с интересом посматривая по сторонам.
– Если кто-то выстрелит в этого человека, – негромко, но очень чётко сказал Теодор, – я размозжу ему голову. Тотчас же.
– Личное? – поинтересовался Зверь, забрасывая автомат за плечо. – Тогда нужно предупредить наших часовых, пока они не нарвались на неприятности.
– Поздновато, – прислушиваясь, пробормотала Вобла и мягким кошачьим шагом двинулась к двери. – Мне кажется…
Дверь распахнулась, и из темноты прохода вылетел огромный кулак, впечатавшись ей в лоб. Женщина пролетела пару метров и врезалась в стену. На пол она рухнула как мешок – без звуков и без движения. Зверь подавился несказанным и, хрюкнув, схватил оружие. Я вдруг покачнулся, крутнувшись на месте, и совершенно неожиданно для самого себя ткнул дулом автомата в чей-то живот. Сглотнув, я поднял голову.
Живот принадлежал ну очень огромному мужику! Если бы у гориллы росла борода до пояса и она носила грубое рубище, это было бы самое то. Волосы незнакомца, как и его борода, свисали до пояса, оканчиваясь обожжёнными концами, а на лбу перехватывались коричневым шнурком. На груди великана висел потускневший крест. Ослепительно-голубые глаза яростно сверкали из густых волосяных зарослей, а мускулистые руки приподнялись, чтобы вцепиться в моё несчастное горло. Но эта горилла обладала, видимо, какими-то знаниями в отношении огнестрельного оружия, потому что, увидев штуковину, вонзившуюся ему в живот, обезьяночеловек остановился.
Какой-то твёрдый предмет упёрся в мой затылок, и голос Теодора приказал:
– Опусти оружие, если хочешь жить.
– «На хрен, на хрен!» – закричали пьяные пионеры, – пробормотал я, не торопясь выполнять приказ. – Я, значится, автомат убираю, а он мне шею сворачивает – красота!
– Пусть даст ему отойти, – изготовился к стрельбе Зверь, но было неясно, в кого он собирается стрелять – в незваного пришельца или Теодора. – Скажи ему.
Давление на мой затылок ослабло, и Теодор взволнованно сказал:
– Казимир, это друзья, не стоит их бояться. Пусть парень отойдёт, не волнуйся, он не будет стрелять.
Длинная борода заволновалась, а обширный живот начал дико трястись. Всё это сопровождалось мощным утробным звуком, в котором я с некоторым трудом опознал обычный хохот. Незнакомец, продолжая смеяться, начал отступать назад до тех пор, пока я не оказался вне досягаемости его мощных конечностей. Но это меня не очень успокоило: я уже заметил, с какой быстротой и лёгкостью перемещается этот гигант. Продолжая держать палец на спуске, я попятился за спину Теодора, неотрывно глядящего на гостя. На полу застонала и пошевелилась Вобла. Продолжая следить за каждым движением незнакомца, Зверь подошёл к ней.
