Признаться, от этого немудрёного рассказа у меня отвисла челюсть. Передо мной был человек, имеющий в личном пользовании настоящий «Некрономикон» и общавшийся с Лавкрафтом. Потом как-то вспомнилось всё, пережитое лично, и рот закрылся сам по себе. Возможно, если я выберусь отсюда, то напишу книгу почище любых «Некрономиконов».
– А что это за Огненный поток? – спросил я. – Судя по всему, нечто весьма полезное, если для того, чтобы добраться до него, можно запросто положить такую ораву народа?
Теодор машинально посмотрел на распростёртое тело Шведа, около которого мы расположились, и вздохнул. На его лице появилась гримаса омерзения.
– Поток дарует бессмертие, – коротко ответил он.
Больше не было сказано ни слова. Мы сидели и молча смотрели друг на друга, человек позапрошлого века и я. Слова очень медленно доходили до моего сознания, продираясь через покрывало здравого смысла. Всего три слова, но как же сложно осознать их истинный смысл!
Поток.
Дарует.
Бессмертие.
– Это как? – тупо спросил я.
– Тебя интересует физическая или мистическая подоплёка процесса? – язвительно поинтересовался Теодор. – Так вот: я не знаю. Для ответов на эти вопросы с нами шли четверо учёных с аппаратурой. Но, как ты и сам знаешь, они не дошли. Поэтому я должен, по крайней мере, взять пробу потока.
– Нет, нет, – замахал я руками. – Я не об этом. Как это «дарует бессмертие»? Какое такое бессмертие?
– Самое обычное, если можно так выразиться, – пожал плечами Теодор. – Человек, побывавший рядом с потоком или соприкоснувшийся с ним, получает идеальное здоровье, почти неуязвимое тело и возможность жить вечно. Даже я, глядевший на него с расстояния в сотню метров, живу уже больше века, не постарев ни на год.
– Круто, – сказал я, уставившись в потолок, и вдруг меня поразила одна мысль. – Так что это получается, если я пойду туда, то…
Теодор только усмехнулся.
Получить вечную жизнь – перспектива, конечно, весьма радужная, но уже давно известно: пирожные бесплатными не бывают, а самые вкусные находятся где-то рядом с бесплатным сыром. Интересно, той цены, которую я уже успел выплатить, хватит за это «угощение»? Или неизвестный торговец экзотическими блюдами потребует дополнительной оплаты?
– Посему давай поднимайся, – поторопил Теодор и начал собирать барахло, разбросанное по полу пещеры. Мой мешок он бросил рядом со мной, недвусмысленно дав понять, что с пустыми руками меня никто не отпустит. – Чем быстрее я возьму пробу, тем быстрее выберемся на свет божий. Каждый день пребывания в Бездне старит человека на тысячу лет. Я ощущаю себя таким же древним, как пирамиды.
Пока он перекладывал вещи из всех мешков в свой, я никак не мог расстаться с мыслью, которая не покидала мою голову с тех пор, как Зверь показал Шведов броник. Теодор возился, стоя спиной ко мне, поэтому я очень тихо подполз к дохлому водиле и начал искать, где открывается застёжка на его поясе. Проклятущее деньгохранилище ни в какую не желало покидать талию своего владельца. Да ещё приходилось осторожничать, пытаясь не перемазаться в кровавых ошмётках, разбросанных вокруг. Когда мне наконец удалось стянуть пояс, я вздохнул с видимым облегчением.
– Мародёрствуем помаленьку? – В голосе Теодора явственно ощущалось осуждение моего поведения. – Ну что вы за люди? Даже в преисподней будете заниматься своими делишками – воровать, убивать, насиловать!
– Ему эти деньги уже ни к чему, – не собирался оправдываться я, как-то само по себе вышло, – а у меня семья, дочку кормить надо, жену… Этих денег, – застегнул я на себе похрустывающий пояс, – мне не заработать за всю жизнь.
– Да Утюг заплатит такие деньжищи, которых тебе хватит на всю твою бесконечную жизнь, – сказал Теодор с досадой, – а ты возишься с этими копейками, обирая трупы!
– Хрен его знает, этого вашего Утюга, – пожал я плечами, – заплатит он или нет. А вдруг я выберусь наружу сам? Где я буду тогда искать этот ваш электроприбор?
– Думаешь, я могу погибнуть, а ты останешься жив? Ну-ну. – Ему это показалось смешным. – А за Утюга не беспокойся, если ты ему потребуешься, он тебя отыщет моментально. Страшненький человечек, но дело своё знает. А его сейчас прижало так, что он крутится, словно вьюн.
– Посмотрим… – неопределённо протянул я и одёрнул куртку на себе. – Ну, идём?
– Идём.
Судя по всему, Теодор растерял остатки уважения к моей и без того скромной персоне. Разговаривать со мной он даже не пытался, ограничиваясь короткими командами. Плевать! Переживём и это. Идти оставалось уже недолго, а ощущение приятной тяжести на поясе здорово согревало мою исстрадавшуюся душу. Тридцать или сорок штук – намного лучше, чем обещанные три.
Мы шли по узким коридорам в абсолютной тишине, а это наводило на высокие мысли. О поэзии, скажем, о Гумилёве, в частности. Да и вообще, предчувствие грядущего сюрприза, приготовленного судьбой, едва не заставило бежать вприпрыжку. Точно так же, как в детстве, я ожидал подарок, который родители спрятали под мою подушку.
