Чудовище взревело, и почти так же громко закричал человек, погружая руки в огненное чрево птицы. Ослепительно вспыхнуло – и облако пара скрыло от моих глаз происходящее. Почти ничего не соображая, я выбрался на берег и побрёл к чёрной дыре. Ежесекундно я оглядывался на бурлящую стену испаряющейся воды, из недр которой доносились вопли Феникса, становящиеся всё более жалобными. Неожиданно в ярком сиянии, ослепляющем почище солнца, огненосная тварь вынырнула из-под воды и, пульсируя намного быстрее, чем до этого, унеслась вверх по течению, оставляя за собой пенный след из бурлящей воды и пара. Белое облако, повисшее над местом схватки, некоторое время продолжало оставаться непроницаемой лепёшкой, а потом мало-помалу осело и растворилось в реке, унеслось вместе с водой. Я увидел замершее на мелководье почерневшее тело, напоминающее обугленную головёшку. Это было то, что осталось от Теодора.
«Интересно, – мелькнула в моей голове несколько неуместная мысль, – что было в основе его поступка – исключительное благородство или какой-то расчёт?» В любом случае моя жизнь оказалась вне опасности.
Вдруг обугленное тело дёрнулось раз-другой и начало медленно выбираться из воды на сушу. Невероятно, но мой спаситель остался жив! Будучи в шоке от этого зрелища, я всё же начал возвращаться назад, собираясь оказать посильную помощь. Но не успел.
Из тоннеля, по которому мы прибыли сюда, выпрыгнул огромный человек, поросший густым волосом, и склонился над лежащим Теодором. И так было ясно, кого именно занесло сюда, а стоило бородачу поднять голову, отпали и последние сомнения. Казимир прибыл на помощь раненому брату. Видимо, его обещание присматривать за нами не было пустым трёпом.
– Уходи, – спокойно сказал мне Казимир и взял застонавшего брата на руки. – Дорога тебе известна. Твоё личное дело, отправишься ты к Божьему свету или тебя привлечёт огонь преисподней, но пусть ангел-хранитель не оставит тебя без внимания.
– Он будет жить? – очень осторожно спросил я.
– Будет, – уверенно кивнул бородач и погладил голову брата, с которой осыпались превращённые в пепел волосы. – Думаю, это будет хороший знак свыше для утратившего веру. Сумевший отыскать в себе искру Божию способен преодолеть любые козни диавола. Уходи. Прощай.
– Прощайте, – пробормотал я и, повернувшись, зашагал к выходу.
Около дыры я обернулся. Казимир продолжал стоять у реки и бережно держал свою ношу. На мой взмах рукой он ответил степенным кивком. И я нырнул в мрак тоннеля, с каждой минутой ускоряя шаг. Через некоторое время я уже бежал, не забывая вертеть головой в поисках какого-нибудь поворота или хотя бы подозрительной осыпи.
Когда прошло ЗНАЧИТЕЛЬНО больше десяти минут и я окончательно запыхался, здравый смысл совершенно здраво пояснил мне, что развилку я пропустил. Впрочем, насколько я мог понять, точно так же её пропустил в своё время Теодор. Пришлось остановиться и поразмыслить – стоит ли возвращаться и поискать проход либо же забить на всё и идти дальше, выбираясь из Бездны. Задумавшись, я опёрся спиной о свод коридора и едва не вылетел наружу вместе с обвалившейся стеной. В самый последний момент, истошно взвизгнув, я успел зацепиться руками за края почти идеально круглого отверстия.
Желание немедленно отползти прочь, в безопасную зону, мелькнуло в голове и тотчас исчезло, стоило бросить вниз один-единственный взгляд. Там, на глубине в полста метров, медленно ползла ленивая змея медово-огненного цвета. Я не видел ни головы, ни хвоста, только бесконечное тело, блистающее чешуёй. Впрочем, нет, это не змея. Мириады солнечных муравьёв ползли куда-то по своим делам, выстроившись в колонну. От легиона насекомых исходило слабое шипение и шорох, отзывающиеся в глубинах сознания странным отголоском. И опять же – нет! Ну какие это муравьи? Это поток жидкого золота, который опытные ювелиры направляли в свои формы, намереваясь сделать самое гигантское украшение во вселенной. А шелест – это их голоса, замечания друг другу по поводу предстоящей работы. Да! Я уже видел лица мастеров, проявляющиеся на поверхности потока. Они открывали рот, произнося непонятные слова, слагающиеся в столь же непонятные фразы.
И вдруг я заметил, как эти лики начали умолкать и таращить на меня свои глазницы, полные жидкого огня. Вот уже все они смолкли, и их бесстрастные маски уставились на меня, словно в ожидании чего-то. Это заставляло нервничать. Внезапно до меня дошло: они же хотят познакомиться со мной! Точно! Я почувствовал облегчение. Сейчас я выпрыгну в эту дыру и попаду прямиком…
