– За деньгами-то никто не придёт? – в сотый раз спросила Ольга, нервно потирая руки.
– Их хозяин давным-давно стал покойником, – пробормотал я с набитым ртом. – Да и будь он трижды живой, ему никогда не выбраться оттуда, где он остался. Там – самая глубокая в мире могила.
– Сегодня утром кто-то звонил, – сказала жена, – спрашивал, здесь ли ты живёшь?
– Кто звонил? – спросил я, поглаживая свой изрядно впавший за время странствий живот. – Может, с работы кто? Так надо было сказать, что я увольняюсь. Я там таких денег и за сто лет не заработаю.
– Он не сказал, – пожала Ольга плечами. – Приятный такой голос…
– Хахаль твой, наверное. – Я откинулся на спинку стула. – Переживает, что муж так рано вернулся.
– Да нет у меня никого! – Голос жены искусно дрогнул, а в уголке глаза появилась слезинка, произведённая молниеносным надавливанием на веко. – Я же люблю только тебя.
– Ну есес-сно, – буркнул я, – меня и мои сто двадцать четыре штуки… Чё там дочка делает?
– Играет со слоном, которого ты ей притащил. Зачем же такого огромного? Он же раза в три больше её!
– Нравится – пусть играет, – великодушно разрешил я, раздумывая, не выпить ли ещё рюмашку. Решил, что не стоит. Главное – я теперь могу отдыхать сколько влезет. Никто не придёт, чтобы вытащить меня в какую-нибудь срань, не будет резко и настойчиво звонить в дверь.
В дверь позвонили.
Резко.
Настойчиво.
Жена от неожиданности шарахнулась в сторону, зацепив плечом холодильник, который качнулся, позвякивая начинкой.
– Выйди, – попросила Ольга. – Мне почему-то страшно.
– Вот блин, – в сердцах сказал я, поднимаясь из-за стола, – обычно сама первая бежишь… Кто? – Вопрос адресовался стоящим за дверью мужикам.
Через глазок я не мог как следует оценить их внешность, сумев только посчитать количество (двое) и определить разницу в размерах (один в два раза выше и шире второго). В общем-то, необходимости общаться через дверь не было: после некоторых инцидентов моя уверенность в своих силах значительно выросла.
– Необходимо побеседовать, – донёсся из-за металлической двери вежливый голос, который моя супруга вполне могла бы назвать приятным, – о вашем недавнем путешествии. Это в ваших же интересах.
Я пожал плечами и щёлкнул замком. На площадке действительно стояли двое, но вполне можно было бы сказать: два с половиной. Громила, стоявший за спиной своего спутника, едва не подпирал головой потолок, посапывая перебитым носом и поглаживая лопатообразной ладонью изрезанный шрамами ёжик волос. Похож на бритого родственника Кинг-Конга. Тот, который разговаривал со мной, выглядел намного приличнее, напоминая американского актёра Ланса Хенриксона. Одет не слишком вызывающе, но со вкусом. В руке небольшой кейс. Хенриксон улыбнулся и протянул руку:
– Позвольте представиться: Сергей Николаевич Хробанов.
– А вот это, – ткнул я пальцем за его спину, – ваше?
– Ну ты, – король обезьян сделал шаг вперёд и протянул манипулятор, – ты чё…
Стремясь быстрее расставить все точки над «i», я взял его за руку и, крепко сжав, потянул вниз. Поначалу на помятом лице, напоминающем печёную картофелину, отразилось недоумение, а потом оно сжалось в гримасе боли. Пытаясь спастись от неминуемого перелома, громила рухнул на колени. Только тогда я отпустил его и повернулся к Хробанову, внимательно наблюдавшему за этой сценой.
– Впечатляет, – сказал он совершенно спокойно. – Паша, иди постой около машины. Если позвонит Пётр Степанович, скажи, я занимаюсь его делом, поэтому не отвечаю на звонки. Понял? Ну, иди.
Конг-Паша встал и, сжимая повреждённую конечность, потопал вниз по содрогающейся лестнице, бросив на прощание любвеобильный взгляд в мою сторону. Ну и пусть его.
– Разрешите войти? – осведомился Хробанов. – Разговор действительно очень важный.
– Ну, если важный… – протянул я, – тогда входите. Прошу прощения за лёгкий бардак – у нас маленький ребёнок.
– Я знаю, – вежливо усмехнулся Сергей Николаевич. – Мы успели навести справки. Куда?..
– Лучше всего на кухню.
В проёме двери промелькнула Ольгина голова, поздоровалась, испуганно сверкнув глазами, и пропала.
– Выпить не желаете? Закуска тоже имеется.
– Да нет, спасибо. И рад бы, – Хробанов положил кейс на стол, щёлкнул замками и сел, – да печень последнее время донимает. Вот от кофе не отказался бы.
– Запросто. – Я включил чайник и уставился на гостя. – Ну и какое у вас «очень важное» дело? Сразу предупреждаю: деньги меня сейчас не очень интересуют, поэтому этим можете не соблазнять.
