Впрочем, когда я распихал здоровяков в кевларе, то увидел, что нас ожидает нечто совсем иное.
В первую очередь – диспозиция. Замусоренный участок площадки, где находился предельный минимум моих будущих спутников. Двое в рабочих комбинезонах поверх бронежилетов разбирали по кускам стену, где среди широких трещин ещё различался древний лепной рисунок. Барельеф изображал мускулистого голого чувака, который извивался в языках пламени. Похоже на рекламу первобытного ночного клуба. На пыльной серой физиономии того «строителя», что пониже, красовался свежий синяк – премия от начальства. А ведь Самойлов предупреждал.
Ещё один подобный знак качества Виктор Семёнович успел поставить на бородатой морде абсолютно незнакомого мне персонажа. Тот прижался спиной к стене и всем своим видом изображал дикий ужас. А вам не было бы страшно, если бы кто-то упёр в ваш лоб дуло «стечкина»? Впрочем, Хробанов очень убедительно убеждал Самойлова, что убивать экспертов ещё до начала путешествия контрпродуктивно.
– А зачем нам два? – резонно спрашивал начальник охраны и кивнул на меня. – Этот хоть постоять за себя сможет, а какой толк от твоего экзо… эзко, тьфу! Экзопедика, какой прок? Ну, кроме соплей и прочих истерик?
– На барельефе имелись пометки, которые могли помочь нам во время погружения, – подал голос «экзопедик», сделав ударение на последнем слове.
Самойлов нажал пистолетом на высокий бледный лоб, и бородатый заткнулся.
– Должен вам сказать, – пришло время вставить веское слово главному эксперту, – что все эти пометки и прочая фигня не очень помогли в прошлый раз. Чёртова срань, ну, Бездна, постоянно меняется.
– И это очень обнадёживает, – согласился Самойлов, под саркастическое хмыканье Хробанова.
– Готово, – сказал парень в рабочем комбинезоне. – Семёныч, ну чего ты сразу в бутылку лезешь? Если бы не парочка этих му…звонов…
– Поп…ди мне ещё, – весело откликнулся Самойлов и спрятал оружие в кобуру. – Грёбаный броник!
– Тем более он всё равно не поможет, – заметил я. – Там и голову отрывают на раз-два.
– Прекратите, – жалобно мяукнул Хробанов, а бородач, и без того бледный, принялся маскироваться под алебастр. – Всё это неправда. В этот раз подготовка – не чета прошлой.
Самойлов хлопнул меня по плечу и уставился в лицо своими мутными глазами.
– За что я люблю людей, особенно таких, как ты, – оскалился он, демонстрируя безупречные белые зубы, – так это за умение мыслить позитивно. Но варежку пока что прикрой, сам видишь, кто, – кивнул он на толпу, заинтересованно внимавшую нашим разговорам, – рядом. Эй, ты, – Семёнович отпустил моё плечо и повернулся к бородатому эзотерику, – начинай читать свои мантры. Время.
Там, где раньше находилась стела с изображением пылающего атлета, теперь была ровная стена. Выглядела она так, словно её годами шлифовали, пока не превратили в идеально гладкую поверхность. Не удержавшись, я провёл пальцем и ощутил слабое тепло. Знакомое ощущение. Бородатый, заметив, чем я занимаюсь, недовольно зашипел. Самойлов ткнул его кулаком под ребро и подтолкнул вперёд.
– Это ещё что за фрукт? – поинтересовался я у Хробанова, который определённо тяготился отсутствием привычного костюма. – И откуда свалился?
– Проклятье, чувствую себя овцой в волчьей шкуре, – проворчал Сергей Николаевич, подтвердив мои наблюдения. Потом всё же объяснил: – Лифшиц Иван Иванович, лингвист, историк и эзотерик.
– Сочетание имени и фамилии – просто впечатляющее, – хихикнул я.
– Да фальшивое всё, – махнул рукой Хробанов. – Самойлов обещал раскопать его подноготную, но пока молчит. Правда, последние пару дней относится к Ивану Ивановичу хуже некуда, видимо, что-то неприятное всплыло. В любом случае у нас нет выхода: другого специалиста подобной направленности мы не успели отыскать.
Лифшиц подошёл к стене и положил ладонь на бурую поверхность, после чего замер, прислушиваясь. Голоса за нашей спиной начали стихать, пока не воцарилось абсолютное молчание.
Самойлов приблизился к бородачу и склонил голову, будто пытался услышать то, что слушал тот. Руки у начальника охраны лежали на автомате. Кажется, он ощущал некую угрозу. Ну а я, вспоминая прошлый раз, мог только ухмыльнуться: если за стеной притаилось что-то, подобное плотоядной пасти, то автомат поможет как мёртвому припарки. Но, чёрт возьми, если и в этот раз собирались приносить человеческие жертвы, то кого-то определённо забыли известить.
Ладно, и сами с усами. Я подошёл к нашему русско-еврейскому инкогнито и обернулся, рассматривая толпу на предмет лиц, разительно выделяющихся из общей массы. Как наша четвёрка в предыдущем путешествии.
Ага, огромное количество крепких здоровяков, умело-небрежно поглаживающих автоматы. Так, гораздо меньшее количество сосредоточенных лиц, несколько обезображенных интеллектом. За этими я лично ездил в Институт экспериментальной биологии. Вот как приоритеты изменились: от ядерной физики к живым процессам. Нервничает Утюг, мечется от альфы до омеги.
