Тридцать первого декабря две тысячи второго года, через четыре дня, он встретил того человека. Он вошел в подъезд, свернул в коридор, темный после снежного блеска улицы, и увидел, что на полу возле их квартиры сидит мужчина. Кажется, он спит. Вязаная шапочка натянута до самых глаз, щеки черные от щетины.
Он подошел ближе.
У него не было желания будить спящего, поэтому он ступал мягко и уже хотел было перешагнуть через вытянутые ноги, как вдруг мужчина открыл глаза, поднял голову и посмотрел на него.
Это был Стрельцов, бывший старший сержант милиции.
Опухший, мятый, с красными белками глаз.
Он быстро встал. Их глаза были на одном уровне.
– Извините, заснул… – сказал он. – Пришел в гости, а никого нет дома.
– Они на улице.
– Ясно. – Что-то изменилось в его взгляде. – Здесь, во дворе?
– Нет.
– Я подожду. Они скоро?
– Я думаю, через час, не раньше. – Сергей Иванович вставил ключ в замочную скважину.
– У них все хорошо?
– Да.
– Игорь, наверное, совсем большой стал? Я его два года не видел.
– Метр двадцать.
– О! Я ему купил подарок, смотрите.
Из кармана засаленной куртки он вытащил лотерейки, штук десять-двенадцать.
– У каждого из нас есть шанс, но не все его используют, – сказал он серьезно. – Я хочу, чтобы он выиграл. В последний раз я его видел, когда ему было три года. Я не приходил, мне было стыдно. Я думал, что все сложится, с работой и вообще, и приду. Можно вас попросить? – прибавил он робко. – Его фото. Любое.
– Да. – Сергей Иванович открыл дверь. – Зайдете?
– Нет… Я подожду тут.
Они смотрели друг другу в глаза.
– Спасибо, что заботитесь о них, – голос Стрельцова дрогнул. – Я не смог.
– Вы сказали, что у каждого есть шанс, но не все его используют. Вы пробовали?
– Не вышло. У меня отец пил, и я тоже пью. Он был неудачником, и я тоже.
Сергей Иванович вошел в квартиру.
– Еще на секундочку вас можно? – Вдруг услышал он сзади.
Прочистив горло и глядя куда-то вниз, Стрельцов сказал:
– Я подумал… Я после праздников лучше приду. По-человечески хоть оденусь, побреюсь, а то прямо с ночи сюда, не спавши. Отдайте ему это и скажите, что это от папы. Ладно?
– Дождитесь его. Он будет рад вас видеть.
– Думаете?
– Да.
Взволнованный Стрельцов смял темно-синюю ткань куртки грубыми красными пальцами.
– Я не знаю…
– Я принесу вам фото.
– Спасибо.
Заметив, что Стрельцов заглядывает в квартиру поверх его плеча, Сергей Иванович поймал себя на том, что ему это неприятно, и прикрыл дверь. Мужчина в засаленной синей куртке остался снаружи.
Разувшись, он прошел в зал, вытащил из шкафа фотоальбом и уже на второй странице нашел то, что искал.
«Светофор».
Мальчик стоит на усыпанной опавшими листьями аллее и держит в руке три листика: желтый, зеленый и красный. При взгляде на этот снимок всякий раз чувствуешь запах осени, а Игорь здесь просто чудо, как любит говаривать Лена.
Вытащив фото, он вернулся в прихожую.
Дверь в коридор была приоткрыта.
Люминесцентные лампы натужно гудели, в квартире напротив громко ссорились мужчина и женщина, кроя друг друга матом (дело у этих пьяниц обычное, дня не проходит без ссоры, а то и без драки), а Вадима Стрельцова здесь не было. Лотерейки лежали ровной стопкой на полу, у порога. Это сыну от папы. От потрепанного жизнью мужчины, который сегодня не смог пройти свой путь до конца. Что ты почувствовал? В первое мгновение – словно гора с плеч. И тут же – злость. Человек в куртке не имел права приходить сюда сегодня, тридцать первого декабря, за несколько часов до Нового Года. Какое счастье, что Лены и Игоря не было дома. Лена вряд ли обрадовалась бы, а Игорь, пожалуй, забыл уже, что у него есть папа.
Вадим Стрельцов словно вышел из-под пера Достоевского: пропащий пьяница приходит к сыну, которого не видел два года, к бывшей супруге, чувствует себя неловко, зная, что плохо выглядит и достоин презрения, но одновременно он как бы выкладывает себя напоказ – смотрите, мол, люди добрые, как я несчастен – и жалость к себе смешивается у него с ненавистью. Последняя сволочь я, знаю это и не прошу снисхождения. Не жалко меня? Нет? Чувствуете отвращение и хотите, чтоб я ушел? В таком случае я буду сильнее жалеть и ненавидеть себя, по-мазохистски. Спр
Зачем эта злость, Сергей Иванович? Остановитесь. Остыньте. Задев ваши чувства, человек в куртке ушел, и вряд ли вы увидите его в ближайшее время: спокойно живите и старайтесь не вспоминать о сегодняшней встрече – как о дурном сне, краски которого меркнут со временем.
Лотерейные билеты.
Свидетельство того, что Вадим Стрельцов был здесь. Не выбросишь их, не поднимется на это рука, но как передать их Игорю со словами, что это от некого папы, которого он не помнит? Пусть Лена решит. Может, Дед Мороз захочет сделать еще один подарок маленькому мальчику и положит билеты под елку, чтобы он выиграл?
