Через пятнадцать минут они вернулись в банкетный зал. Вика уже не была для него незнакомкой. Она была родная. Она запросто брала его за руку и смеялась, смеялась, смеялась. Ей было хорошо. А он, влюбленный в нее, наслаждался этими мгновениями: ее неожиданной близостью, ее красотой, естественностью, – и ему снова казалось, что это только начало и что впереди их ждет большее. Он сидел рядом с ней на месте Ольги, и они мило болтали и пили шампанское.
Когда вернулась Ольга, запыхавшаяся, раскрасневшаяся, удивленная, он не поднялся со стула, чтобы уступить ей место. Он как ни в чем ни бывало разлил по бокалом остатки шампанского из пузатой бутылки.
Маленькое представление для своих.
И Ольга решила принять в нем участие.
Она села рядом и обратилась к нему заговорщицким шепотом:
– Я кое-что видела.
– И?
– Понравилось? Оторвался?
– От чего?
– От тела гражданской жены.
– Я мысленно был с ней.
– Да?
– Правда.
В это время Вика Ерохина как ни в чем ни бывало пила шампанское и улыбалась. Это был легкий намек на улыбку. Кажется, она догадывалась о содержании разговора между соседями.
– Как там твой сосунок? – он перешел в наступление. – По-моему, он смахивает на голубого. Никого не было поприличней?
– Зато он молоденький, – парировала Ольга. – И, естественно, женщин бальзаковского возраста тянет на приключения, – прибавила она громче. – Да, Вик?
– Да! Еще как! Предлагаю выпить за них. За приключения, – сказала она. – Чтобы не было скучно.
Ее улыбка была адресована ему: ты знаешь, о чем это я, у нас есть наши маленькие секреты.
«Вика хищница, – подумала Ольга. – С мужиками играет как с мышками: поймает, придушит, отпустит, снова придавит лапой – и ее не волнует, что они чувствуют».
– Как тебе Вика? – шепнула она ему на ухо. – Ты хотел бы с ней переспать?
Покачав головой, он ничего не ответил, а она не отстала:
– Да?
Вика усиленно делала вид, что не прислушивается.
– Естественно – да, – ответил он, подыгрывая. – Пригласим ее в гости?
– Извращенец, – шепнула она. – Я ей волосы выдеру.
Он усмехнулся. Классная была бы сценка.
Остаток вечера они провели на троих: выпили бутылку шампанского, подшучивали друг над другом, эксплуатируя сексуальную тему, шалили, а Сергей Иванович, поглядывая на Вику, с сожалением чувствовал, как исчезает прежняя магия. Уже не было тайны. Не было обещания. Она уже не его женщина. Виктор Ветренцев уехал домой, ее это не заботило, и точно также ее не заботили чувства Сергея Грачева, ее очередного поклонника. Она хорошо проводила время. Когда под занавес праздника он пригласил ее на медленный танец, то сразу понял, что ей это неинтересно. Она улыбнулась какой-то бездушной улыбкой, протягивая ему руку, и не было уже прежней искренности. Предпринимая попытку вернуться в рай, он знал, что дороги туда нет. Он мог бы сберечь воспоминания о сегодняшней сказке, те волнительные мгновения, когда он был влюблен и счастлив, а вместо этого взял и намазал поверх волшебной картины ее невыразительную бездарную копию.
Они танцевали под Scorpions и оба почувствовали облегчение, когда песня закончилась.
Вот и все.
В половине двенадцатого они собрались домой. К этому времени осталась дюжина самых крепких гостей, а виновница торжества все еще была в строю, несмотря на количество выпитого.
После заключительного тоста на посошок (выпили за Наталью) Сергей Иванович и две его спутницы вышли на свежий воздух, вызвав перед этим такси.
Светила полная луна, в небе висели яркие гроздья звезд, а улица, шумная и пыльная днем, была пуста до самого горизонта. Где-то в траве стрекотали кузнечики. Ночная прохлада приятно бодрила. В такие минуты, когда ты смотришь на звездное небо, приходит волнующее чувство – словно вся твоя жизнь: с ее проблемами и желаниями, – становится совершенно неважной, и Вселенная обращается на языке вечности к тебе, маленькому человечку, едва видимому на Земле.
Что тебе известно о жизни?
Что тебе известно о будущем?
Зачем – ТЫ?
Звезды знают ответ.
А ты – нет.
На дворе стояли погожие сентябрьские дни. Пришла короткая, но дивная пора бабьего лета.
В ожидании него хандришь, почем зря ругаешь погоду, топая по лужам в мокрых ботинках и в куртке на синтепоне, и только надежда на то, что скоро увидишь солнце и может даже пройдешься в рубашке по улице, поддерживает в тебе жизнь.
Природа радуется. Люди радуются. Пряный воздух кристально чист и прозрачен. Появляется ощущение, что лето еще не закончилось. Однако посмотрим вокруг: многоцветье палитры, мягкий ковер под ногами, солнце не забирается высоко, не обжигает – это осень, батенька. Легкая, понарошку. Однако уже скоро, через неделю, придет настоящая, с ливнями, грязью и северным ветром. Сбросившие листву деревья будут грустно раскачиваться под низкими тучами, чувствуя близость зимы, и человек здесь ничего не изменит, он здесь бессилен, ибо не царь он природы и лишь потчует свое жадное эго, жалуя себе царское звание как самозванец.
