Михаил Борисович сделал все в лучшем виде, с душой и размахом. Всего было много, не переесть, не перепить. Взрослое население школы всю неделю жило в предвкушении, и результат превзошел ожидания. Были такие, кто подумал о том, не запускает ли шеф руку в школьный карман, не приворовывает ли – но они предусмотрительно промолчали. Их бы не поняли. Чтобы Михаил Борисович – и вор? У него три взрослых сына, неужто не скинулись папе на праздник?
Девятнадцатое октября. Пятница.
Весь день было много улыбок: в коридорах, в кабинетах, в учительской, – и никому не хотелось работать. Михаил Борисович был в центре внимания. Энергичный и жизнерадостный, в костюме и белой рубашке, он принимал поздравления и подарки, и для каждого у него было теплое слово, каждому он был рад.
Ему шестьдесят, а ведь совсем недавно праздновали полтинник. Это было словно вчера, он прекрасно помнит тот день: что ели и пили, что говорили, что он чувствовал, – не верится, что прошло десять лет. Пугает скорость, с которой летит жизнь. Сколько таких отрезков отмерено? Совсем немного, не больше восьми-девяти, и второго подхода не будет. Ну что ж, се ля ви. Это ведь не повод для грусти, да? Это естественный ход вещей, и его не изменишь, даже если очень сильно захочешь. Поэтому лучше не думай об этом, а радуйся жизни, пока она есть.
Взгляните: сегодня даже Анна Эдуардовна преобразилась – сменила коричневое старушечье платье на более свежее серое и смягчила колючий взгляд своих маленьких глаз за циклопическими очками. А еще она поздоровалась с Сергеем Ивановичем, чего не было со времени той памятной пасхальной дискуссии в учительской, закончившейся скандалом. Делая вид, что он всего лишь бесплотный призрак, она игнорировала его полгода, а ему было все равно, даже весело. Сегодня она прозрела. О, чудо! «Добрый день, Сергей Иванович». – «Добрый день, Анна Эдуардовна». Бабушка соскучилась по прежней остроте отношений? Игнорирование приелось?
Он обернулся и проводил ее взглядом. Убогая и несчастная. Мужа нет. Детей нет. В ее теле мумии едва теплится жалкая жизнь.
Бог с ней.
Он спешит к Лене. У него есть немного времени до звонка на первый урок, и он хочет с ней встретиться. Какая она сегодня? Порадует ли его своей особенной праздничной красотой? Оценит ли его обновки? Он ведь сегодня тоже красавчик. Позавчера были куплены темно-серый костюм в полоску (отечественный, но хорошего качества), две рубашки (сегодня он в белой) и три галстука. К слову сказать, в тот же день Оля выбросила в мусорку его старый костюм – несмотря на его возражения, не особенно, впрочем, бурные в этот раз. В душе он знал, что она права: она избавила его от всякой возможности одеться в старое и противиться новому и прогрессивному.
Через минуту он встретится с Леной. Он немного волнуется. Он приглаживает волосы, трогает галстук и пряжку ремня: по центру, не съехали? – и думает о том, что и как скажет. У него есть задание от школьной общественности: склонить Лену к тому, чтобы она солировала при исполнении «Happy birthday to you» для Михаила Борисовича. Он почти уверен в том, что она не откажется. Согласно сценарию она начинает петь, очаровывая директора своим бархатным голосом, а после этого мелодию подхватывают все (ну или почти все). Штаубы-проскуряковы конечно скривятся и будут глядеть с усмешками, но это их личное дело и их мнение никого не волнует.
Он открывает дверь и спускается в амфитеатр, в святая святых своей музы.
Она здесь и рада его видеть.
– Приветик!
– Привет!
Светло-сиреневый брючный костюм, белая водолазка, цепочка из золота с маленьким кулоном в виде сердца, туфли на шпильке, и – улыбка. Ему. В левой руке у ее каменная ископаемая тряпка, а в правой – древний кувшин для полива зелени, желтый от времени и без капли влаги.
– Классно выглядишь! – это ему комплимент, он его ждал.
– Ты тоже.
– Спасибо.
Он осмотрелся. Нет никого в классе, хотя до звонка пять минут.
– Представляешь, Анна Эдуардовна со мной поздоровалась! – он поделился новостью.
– Да ты что!
– Да.
– Ты Михаила Борисовича видел?
– Еще нет. А ты?
– И я.
– У меня есть к тебе предложение от коллектива, от которого ты вряд ли откажешься. – Он решил не откладывать дело в долгий ящик. – Как ты смотришь на то, чтобы спеть для Михаила Борисовича «Happy birthday»? Вечером. Ты начинаешь, а мы подхватываем. Happy birthday to you! Happy birthday to you!
Он ужасно фальшивил.
Она улыбнулась.
– Я не Мэрилин Монро.
– Ну так как?
– Кто автор идеи?
– Она коллективная.
Лена смотрела на него с подозрением.
– Что-то мне подсказывает… Было дело?
Он замялся.
– Тогда будем петь вместе.
– Ты слышала, как я пою?
– Это не важно.
Она улыбнулась.
Они смотрели друг другу в глаза.
Что он видел в ее глазах? Что хотел в них увидеть? А она? Что видела?
«Может быть, я влюблен?»
Эта мысль не удивила его и не шокировала; напротив, стало как-то радостно и легко. Но через мгновение выплыл вопрос: «Что теперь будешь делать? Знаешь?»
Он не знал.
