– Сережа, какие у тебя планы на вечер?
Была перемена, и вокруг все бурлило: галдело, толкалось, смеялось – с энергий, скопившейся в классах.
– Я зайду после уроков, – сказал он.
– Давай выпьем где-нибудь кофе. Как ты на это смотришь?
– Где?
– Можно в «Хижине». Я там была как-то раз, мне понравилось.
– Ладно.
Сегодня он лаконичен, лишнего слова не скажет.
– Бабушка заберет Игоря из садика, и они завтра поедут на дачу. Так что вечер сегодня свободен.
Он обрадовался? Внутренне встрепенулся? Или ей показалось?
Что будет вечером? Сложится ли у них разговор? Кончится ли эта игра? Если бы дело было в «Войне и мире», они упали бы друг другу в объятия, признались бы в вечной любви и залились бы слезами от умиления, но это не «Война и мир». Это жизнь.Кафе находилось в квартале от школы, поэтому они пришли туда по отдельности.
Это была идея Сергея Ивановича, старого параноика, а она не стала с ним спорить, хоть и пожала при этом плечами. Пусть будет так. Смешно это, конечно, с конспираторским шпионским душком, даже слегка обидно и есть желание продемонстрировать эту обиду, но нет в этом смысла. Слава Богу, он пошел, одно это многого стоит. В последнее время он не расположен к общению. Может, даже к лучшему, что они пришли по отдельности, лишнее напряжение ни к чему. Ему всюду мерещились бы коллеги, и, оглядываясь по сторонам, он чувствовал бы себя так, словно их вот-вот поймают с поличным на месте страшного преступления и – осудят.
А ты? Чем ты лучше? Что ты чувствуешь, когда вы сидите друг напротив друга и добрые десять минут заучиваете меню? Ни дать ни взять горе-любовники на тайном свидании. Нет ощущения, что все вокруг знают, кто вы и зачем вы здесь, и поглядывают на вас с заговорщицким видом? Одним словом, черте что лезет в голову. Еще не хватает представить, как входят Проскурякова и Штауб и у них отвисают челюсти… Вот уже и представила. Паранойя заразна. Читая пункты меню, не можешь сосредоточиться, склеить мысли последовательно, а официант уже подходил и спрашивал о заказе. Он встал в сторонке и ждет. О чем, интересно, думает? Догадывается ли о чем-то?
Прочь, прочь, паранойя! Не выдумывай, не накручивай. Вы ему интересны лишь с денежной точки зрения, а вероятность встретить коллег и шокировать их столь мала, что ее можно принять за ноль. Школьные клуши не коротают вечер в кафе, это вам не европы.
Официант между тем не уходит и, кажется, смотрит гадко, не нравится ему, что они долго думают. Колхозники. Такие заказывают дешевое, из верхних строчек. Складывая в уме цены, они подсчитывают, на что у них хватит денег, и зачитывают меню до дыр. Он заранее знает, что они выберут. Если даже оденутся и важно надуются, он все равно их вычислит. У кого деньги, тот не выпендривается. Входит кто-нибудь в джинсах и майке, а по нему сразу видно, что он с бабками и что на улице у него мерс или бэха. Даже если он заказывает только чай или кофе, приятно его обслужить, он не голь деревенская. Если б хотел, мог бы семгу скушать или ягненка, но не заказывает, так как не хочет. А этим дорого. Есть, правда, такие, кто гульнет на последнее или вывернется перед бабой, или праздник у них – тогда возьмут что-то из дорогого, и даже на чай оставят.
