Возмущение, только что бившее гейзером из инкрустированного золотом рта Вассмана, теперь скапливалось в его пухлом теле, и он жаловался сдавленным голосом.
Геннадий нахмурился:
– Сегодня у нас встреча с избирателями.
Потупив взгляд, Вассман прочистил горло.
– Как они объясняют?
– Не успевают.
– Классное объяснение. Мы им что-нибудь перечислили?
– Половину.
– Можем выставить неустойку?
– Да.
– Вот и выставьте.
– Ладно.
– Вы это видели? – Геннадий вынул из портфеля газету и протянул ее Вассману. – Ч
– Осмелюсь предположить, что на первом Лобанов Эдуард Алексеевич с гигантским отрывом? – невесело усмехнулся Вассман.
– Сорок девять процентов. Что-то они поскромничали, в прошлый раз было больше.
Помявшись немного, Вассман взял со стола лист бумаги:
– Геннадий Владимирович, взгляните, это было сегодня в подъездах и ящиках. – Самообладание оставило его, и конец фразы он смазал: – Три тысячи штук… где-то… примерно.
Когда Геннадий увидел заголовок, выведенный полутора сантиметровыми буквами, то помрачнел.
Вассман приготовился к худшему. Он напряженно следил за шефом: за глазами и мимикой.
Когда лицо Красина вдруг просветлело и он ухмыльнулся, у Вассмана отлегло от сердца.
– «Сибирские руки московской мафии», – прочел вслух Красин. – Здорово. Кто-то в это поверит. Вы это вычистили?
Вассман снова замялся и густо залился краской.
– Стараемся, Геннадий Владимирович, но… этого дела много. Весь участок обгадили.
– Иван Данилович, учитесь, пожалуйста, скорости у конкурентов. Это лобановцы?
– Выясним.
– Если дошли до такого, значит, боятся.
– Да. – Вассман поддакнул с готовностью, пряча однако взгляд.
– Ладно, Бог с ними. Сделали отчет по фонду?
– Официальных у нас тридцать тысяч, – тихо сказал Вассман. – По кэшу я тоже сделал табличку. Вот.
Он взял со стола пластиковый скоросшиватель, вытащил из него лист бумаги и тут же исподволь бросил взгляд на длинные ноги Ольги, чуть выше колен прикрытые юбкой в обтяжку.
Он уже проделывал это раньше, с удовольствием и безнаказанно.
Но сегодня был не его день.
Подняв масленые глазки, он встретился взглядом с Ольгой. Он был пойман с поличным.
– Что ж вы стоите? – вдруг вскрикнул он, словно очнувшись. – Чай? Кофе?
– Нет времени. – Красин не отрывался от цифр. – Нам надо в банк.
– Да, да, – засуетился Вассман. – Вот официальный. – Он взял синюю папку с надписью «Отчет по избирательному фонду».
– Все как в аптеке! – бодро отрапортовал он. – Пришло сто девяносто девять тысяч рублей, ушло сто шестьдесят восемь тысяч триста. В сухом остатке тридцать тысяч семьсот. За три дня еще могут быть изменения, если что-то потратим.
– Я посмотрю на досуге. – Красин взял папку. – Созванивались со школой? Ждут нас вечером?
– Взяли такие деньги за аренду актового зала – еще бы не ждали!
– Слава Богу, есть и хорошие новости.
Иван Данилович сник:
– Каюсь, Геннадий Владимирович. Книгоиздатели эти…
Красин оставил без комментариев высказывание Вассмана.
– Послезавтра эфир. Я приеду завтра после обеда и еще раз продумаем тактику.
– Ладно.
– Не опаздывайте в школу. Сбор в шесть тридцать.
– Так точно.
Проштрафившийся Иван Данилович смотрел на Красина по-собачьи преданно – ловя на лету каждое его слово и отчитываясь по-военному кратко – а он смотрел без всякого удовольствия в бегающие глазки и на красную лысину Вассмана. У него не оставалось иллюзий в отношении этого хитрого деятеля, которого он взял к себе по протекции партии. Стиснув зубы, терпел. После выборов они, слава Богу, расстанутся.
