Джеффри взял из рук Кирстен пилочку и положил ее на туалетный столик. После этого он принялся осыпать Кирстен поцелуями. В своей поспешности Джеффри был на удивление груб, его руки рвали то, что не могли расстегнуть, раздирали все, что оказывало сопротивление. Повалив Кирстен на пол, Джеффри расстегнул брюки.
Кирстен в панике подумала о противозачаточном колпачке, спрятанном в пустой коробке из-под карандашей. Решив для себя никогда больше не попадаться врасплох, Кирстен стала пользоваться колпачком сразу же после рождения Мередит. Она тщательно прятала противозачаточные средства, боясь гнева Джеффри, если он узнает о ее мерах предосторожности.
— Подожди, Джеффри, подожди. — Кирстен попыталась освободиться, но Джеффри, навалившись на Кирстен всей тяжестью своего тела, не отпускал ее.
Джеффри был настолько возбужден, что не удосужился даже снять штаны и холодный металл расстегнутой молнии больно царапал бедра Кирстен. Она была не готова — суха и закрыта, но Джеффри просто неистовствовал. Схватив трясущейся от возбуждения рукой колом стоящую плоть, он попытался протаранить им наглухо закрытые ворота Кирстен.
— Прошу тебя, Джеффри. — Кирстен уже кричала. — Мне больно. Прекрати, пожалуйста, прекрати, Джеффри!
Но он заставил ее замолчать, засунув ей в рот свой язык так глубоко, что Кирстен показалось, что в глотке у нее кляп. Когда Джеффри наконец вошел в нее, Кирстен почувствовала, что сейчас расплачется, и она чуть не потеряла сознание от боли.
— Хорошо, так хорошо, — хрипел Джеффри, сильными ударами буквально долбя Кирстен. — О Боже, да. Так хорошо, так хорошо… да…
Закрыв глаза, Джеффри растворился в сладостном ощущении, чудесным образом впервые за двадцать лет подарившем ему настоящее блаженство.
Кирстен пролежала в ванне около часа, но боль не проходила. Все тело словно распухло и кровоточило. Кирстен ошеломило совершенное над ней. Она пребывала в полном замешательстве. Неужели сумасшедший, поступивший с ней так жестоко, и человек, все это время обожавший Кирстен, одно и то же лицо? Неужели незнакомец, тяжело хрипевший ей на ухо непристойности, был когда-то нежным влюбленным, ухаживавшим за Кирстен с такой галантностью? По всему было ясно, что ее изнасиловали. И сделал это ее собственный муж.
Однако никому подобная мысль не могла и прийти в голову, когда Кирстен под руку с Джеффри вошли в тот вечер в зал «Пайпинг рок клаба». Улыбающаяся Кирстен, в голубом атласном платье от Диора и роскошных бриллиантах, вела себя спокойно и непринужденно. И Джеффри как всегда был в высшей степени внимательным кавалером, с гордостью собственника щеголяющим своей знаменитой женой. Разница между ними заключалась лишь в том, что веселость Джеффри была искренней от души, оживленность же Кирстен была только маской.
С тех пор это превратилось в ритуал. Когда Кирстен между гастролями бывала дома, она должна была по требованию мужа сидеть перед туалетным столиком, в одном халате и подтачивать ногти, а Джеффри, полностью одетый, стоял в дверях и наблюдал за женой. Но теперь Кирстен всегда была готова к дальнейшему развитию событий: колпачок плотно сидел на своем месте, а влагалище обильно смазано увлажняющим кремом. Оказывать сопротивление Кирстен не осмеливалась. Стоило Кирстен раз попытаться вступить в борьбу с Джеффри, как муж залепил ей такую пощечину, что бедняжка потеряла равновесие и упала, едва не ударившись головой об угол туалетного столика. Джеффри это не остановило, и он овладел Кирстен, хотя позже и раскаялся в содеянном, что выглядело почти трогательно: в знак примирения он купил Кирстен эффектный кулон с аметистами и бриллиантами у «Ван Клиффа энд Арпелса». Джеффри больше никогда не бил Кирстен, но и она уже не делала каких-либо попыток сопротивляться.
Теперь Кирстен возвращалась домой почти со страхом. Но дом означал также и Мередит, и поэтому задерживаться где-нибудь хотя бы на минуту больше необходимого становилось пыткой еще более невыносимой, чем домогательства Джеффри.
Кирстен ставила детский манеж Мередит в музыкальном зале, с тем чтобы дочь всегда была рядом, даже во время занятий Кирстен музыкой. К изумлению няни Мередит, Агнес Маклоглин, бывшей няней еще Чарльза и Джеффри, ребенок прекрасно себя чувствовал на музыкальных сеансах. Лежа на животике, девочка не отрывала восторженного взгляда от играющей на рояле матери.
— Кирсти, да ты просто волшебница, — заметил Эмиль, сидевший, скрестив по-турецки ноги, на полу рядом с манежем. — Она даже ни разу не моргнула.
Жанна встала со стула и уютно устроилась рядом с мужем. Сидя за роялем, Кирстен задумчиво наблюдала за ними. Осмеливался ли отец когда-нибудь обращаться с матерью так, как обращается со своей женой Джеффри? От отвращения Кирстен невольно передернула плечами и отвела взгляд.
— Похоже, в один прекрасный день тебе придется участвовать в нелегком конкурсе с этой маленькой красавицей, — заключил отец, и Кирстен улыбнулась.
