По совету Дирдры Кирстен вступила в Молодежную лигу — организацию, которая, по словам свояченицы, была не просто общественным клубом, но занималась еще и благотворительностью. Кроме того, Кирстен стала членом Клуба викторианских пикников, участники которого собирались по воскресеньям и занимались восстановлением заброшенных дачных домов, расположенных на побережье Лонг-Айленда. Досуг Кирстен и Джеффри состоял из посещения театров, званых обедов у друзей и танцев в «Пайпинг рок клаб». На каких только вечерах они не побывали! Тут были и коктейли, и маскарады, и организации всевозможных фондов, и юбилеи.
К своему удивлению, Кирстен обнаружила, что светские беседы, как правило, не выходят за рамки обмена очевидными банальностями и поверхностных пересудов о политике. Политикой Кирстен никогда не интересовалась. Полностью поглощенная музыкой, она была совершенно аполитична. Но в последнее время Кирстен начала менять свои взгляды по этому поводу. И, по-видимому, не только она.
Политики пятидесятых и в самом деле были скучны и надоедливы. Но начиналось новое десятилетие, а с ним, казалось, и новая эра. Страна наконец вырвалась из длительного периода добровольной самоизоляции и вступала на новый путь. Люди не изменились, но само время требовало перемен. Необходимо было стать активными, заразиться идеей, использовать свой шанс — во имя самих себя, во имя нации и всего мира.
И вот появился человек, отвечавший этим требованиям, — сорокатрехлетний сенатор от штата Массачусетс, розовощекий красавец с лицом кинозвезды, выдвинутый в кандидаты на пост президента в июле на национальном съезде демократической партии в Лос-Анджелесе. Звали его Джон Фицджералд Кеннеди. Молодое поколение и люди, исполненные надежд, увидели в нем своего первого настоящего героя. Вся страна, что называется, влюбилась в него с первого взгляда.
— Нет, он, конечно же, красавчик, с этим я не могу не согласиться, — заметила Дирдра, обращаясь к Лоис Холден на коктейле в доме Бакли.
Был поздний вечер конца августа.
— Красавец мерзавчик, — сверкнул глазами Джеффри. — Он — католик. Выбрать католика — все равно что пригласить в Белый дом папу римского.
— Совсем не обязательно, — вмешалась Кирстен. Джеффри аж передернуло. Он уже устал слушать восторженные речи жены о Джоне Кеннеди. — В своих выступлениях Кеннеди всегда подчеркивает, что в случае победы на выборах его католицизм никогда не поставит его в зависимость от Ватикана. И я ему верю.
— Да оставьте вы его. — Властным взмахом руки Лоис отклонила речь Кирстен. — Вы видели, как она одевается?
— Вы имеете в виду Джеки? — Дирдра сделала вид, что готова упасть в обморок. — Дорогая, она покупает только европейские наряды.
— И, по-видимому, обожает Живанси.
— У нее кривые ноги, — с мрачным видом заявил Джеффри, подхвативший с серебряного подноса у проходившего мимо официанта очередной бокал шампанского.
Алек Холден расхохотался:
— Кривые или нет, но любому ясно, что после восьми лет «мамочки» в роли первой леди мы поимеем нечто гораздо лучшее.
Джеффри приложил палец к губам и показал глазами на хозяина вечера — стойкого и консервативного республиканца, каких еще поискать.
— Не богохульствуй, Алек, — полушепотом предупредил Джеффри.
Но Алек ничуть не испугался.
— Согласен, я не в восторге от Никсона. — Вице-президент Эйзенхауэра Ричард Никсон был только что выдвинут в Чикаго в кандидаты на пост президента от республиканской партии. — Зато Генри Кэбот Лодж, вице-премьер самого Никсона, — действительно стоящая персона.
Кирстен вспомнила слова Кеннеди, назвавшего республиканцев партией прошлого, и процитировала это высказывание. Все вокруг застонали.
— Похоже, старина, что у тебя в руках кролик-демократ. — Алек сочувственно поднял бокал в сторону Джеффри.
— И все это говорит та, которая еще два месяца назад говорила о политике только языком полонеза.
— А что вы скажете о его идеях? — продолжала упорствовать Кирстен. — Неужели они нисколько вас не вдохновляют?
— «Новый рубеж», — насмешливо процитировал Джеффри. — Звучит прямо как окрик загонщика скота. И без сомнения, он верно выбрал парня, который поможет ему соорудить этот загон для скота.
Джеффри имел в виду партнера Кеннеди по предвыборной гонке Линдона Бейнса Джонсона из Техаса. Все, за исключением Кирстен, одобрительно рассмеялись.
— «Новый рубеж» — это вовсе не тот предел, которым ограничивали переселенцев, — настаивала Кирстен. — Кеннеди говорит о том, что движение вперед необходимо и возможно, и я вижу в этом живое начало.
— На твоем месте, дорогая, я приберег бы весь этот пыл для музыки. — И одарив ее снисходительной улыбкой, Джеффри положил конец спору: — Искренность и политика никак не сочетаются между собой — и не будут сочетаться.
«В этом ты не прав», — возразила про себя Кирстен.
Шутливое предложение Джеффри обратить свою страсть на музыку в каком-то смысле было справедливым, поскольку в последнее время Кирстен и впрямь не хватало чувства в игре, и Наталья сразу же заметила это.
