Дверь тяжёлого стального сейфа, ещё недавно выкрашенная зелёным, полуоткрыта. В административном здании комбината тихо. Сентябрьский ещё тёплый ветер порывисто врывается в окна, тормоша волосы убитых женщин, лёгкий подол девушки – кассира, белый газовый шарфик той, что старше. Солнечные зайчики, пробежав по ярким кумачовым лужам ещё тёплой крови, пройдя сквозь распахнутые настежь кабинеты, гуляют в узких коридорах. Ни души.
Две мужские фигуры, как ни в чём не бывало, спокойно удаляются прочь.
Голова Саломеи просто раскалывается, гудят ноги. Вадим, встречая её, выразительно поцокал языком. В ответ почти шёпот:
– Устала, как видишь! Что у вас?
– Почему не звонила? – недовольно. – Я несколько раз…
– Отключила, чтобы сосредоточиться! – Не глядя на мужа. – Представляешь, о чём, вдруг, загрустила? Листаю папки, а сама… – Подняла глаза. – Стыдно признаться! О море, об отдыхе! – Вадим недоверчиво взглянул на неё.
– Нет! Ты подумай только!
– О-о! – протянул. – Если так, ты, действительно, сдала! А ведь это только начало! Сколько ещё тебе предстоит! Со здоровьем, дорогая, не шутят! – Взглянул. – Знаю!
Банально и «пошло»! Как о здоровье, так – «пошло»! – Посмотрел в лицо. – Весь день – кофе?
Кивнула бледным лицом.
– Значит так! – Вадим, словно кому-то, угрожая, громко произнёс. – Если дело пойдёт дальше, таким вот образом, – мы летим на море! И чихать я хотел! – Упрямо. – Моя жена мне дороже, чем…
– Дюша! – подняла усталые, но радостные глаза, – результат есть! Небольшой, но…
Саломея вкратце сообщила обо всём, что удалось узнать.
– Идём обедать – ужинать! Кирилл нас ждёт за столиком. Отдохнёшь, а там и я тебе кое-что зачитаю! Совпадёт, значит, мы на верном пути!
– Что бы я без вас делала!
Далеко за полночь. Воздух наполняет комнату хвойным ароматом, слегка тормошит лёгкие портьеры. Разложив исписанные листы четвёртого «а» формата на широкой кровати, Саломея с мужем сидят по обеим её сторонам, – там ещё не заняли место разбросанные листы.
– Ого! – восхищается она. – И ты всё это сам? Не стал наговаривать на диктофон?
– Ты же терпеть не можешь аудио-«произведения»!
Саломея усмехнулась. Взяла, протянутую мужем, чашку.
Вадим, надев очки:
– Нет, ты послушай! «… Но гораздо больше беспокойства руководству страны доставляли волнения строителей и рабочих, мобилизованных по оргнабору. Отряды мобилизованных, так называемый оргнабор, – были по своей сути коллективами без внутренних социальных связей». Но главное, заметь. – Вадим поднял палец. – «Они становились группами с неформальной полукриминальной организацией». – Дальше. Взял несколько листов. – «В пьяной драке с местными жителями, приняли участие двести рабочих.» Дальше. Казахстан, Архангельская область, Усолье – Сибирское, Самбиековские Шахты, Бобруйская область, Московская область». В этих массовых волнениях избивали друг друга и всех подряд лопатами, молотками, табуретками, камнями. Поножовщина, погромы, самосуд. Все эти массовые, в общем, и беспорядки, основанные на «новостроечном синдроме», происходили по одному хулиганскому стереотипу поведения людей, ставших оголтелой и неуправляемой толпой. Только один конфликт – Кемеровская стачка…»
– Погоди, Вадим! – Сделав глоток, вернула чашку назад. – История личности! Думаешь, всё же, «это» отсюда? Как-то связано?
– Ничего я не думаю! Признаться, не вижу связи! – Демонстративно зевнул. – Я хочу спать! Ты просила отыскать материалы, исторические документы, я нашёл. Мне посоветовали книгу одного автора. Я сделал выписки. Кстати, она основана на докладных записках КГБ прокуратуры СССР. Делай с этим, – кивнул на разложенные листы, – что хочешь! Да, ещё! – спохватился. – Любопытные вещи я нашёл! Для общего, так сказать, развития. Нет, ты послушай! «… В результате своей борьбы они получили, добились» и так далее. – Отложил несколько листов. – Вот интересно! «Но это не означало, что «целинно – новостроечный синдром» изжил себя! К началу шестидесятых годов о подобных конфликтах уже не прочтёшь. Этот синдром принял другие формы, трансформировался. Ведь большая часть этой молодёжи росла в годы сталинского террора, воспитывалась в детдомах, ФЗУ, некоторые успели побывать в лагерях и колониях. Именно свой полукриминальный жизненный опыт они привнесли в жизнь и быт новостроечных городков в Казахстане, Сибири и на Дальнем Востоке, а через строй и оргнабор – в Советскую Армию…».
– Вон как! – воскликнула Саломея, вскочив. Сон как рукой сняло. – Кемеровская стачка! Детские дома, колония… Детская колония! Как же я сразу не догадалась! Ты на это намекаешь?
– Моля! – Взмолился Вадик. – Ну, допустим! Намекаю! – Стал убирать бумагу, не глядя на нумерацию страниц. – На сегодня – всё! Я – спать!
Россия. Сибирь. 1949 год.
