Они расположились в баре. Было прохладно, играла музыка. Несколько молодых пар, глядя друг на друга, ничего не замечали вокруг. Кирюша, как заворожённый, не спускал глаз с надменной, на первый взгляд, красавицы-барменши. «Пери! Шемаханская царица!», – чуть слышно прошептал мальчик. Девушка, действительно, словно материализовалась из восточной сказки. Взглянув на подростка, внезапно широко улыбнулась в ответ, участливо спросила: – Не успели к ужину? – Затем, виртуозно послав ему по гладкой поверхности стойки, стакан сока, опять улыбнулась: – За счёт заведения! – Ни на кого, не глядя, сообщила, – могу предложить запечённую курицу с ананасами, омлет с креветками. Всё ещё тёплое, в микроволновке. Сейчас! – Удалилась.
– Повезло нам! – насмешливо произнёс Вадим. – Если б не Кира, без ужина остались! А ты, брат, – продолжая иронично, – сердцеед, однако!
– Кемеровская область – область в южной части Западной Сибири, Сибирский федеральный округ, образована двадцать шестого января 1943 года, – скороговоркой выпалил Кирюша, оторвавшись от иллюминатора.
– Понятно, – хмыкнул Вадим, – время за монитором зря не терял!
– Умничка! – Саломея склонилась на соседнее сиденье, обняла сына.
– А кто такие шорцы и телеуты? Мам?
– Коренное население, видимо, – заметил Вадим.
– Это наподобие индейцев в Штатах?
– Нет, сынок, никакого подобия! Коренное население Сибири стало полноправным народом в нашей стране, сохраняя традиции и культуру, а в Штатах большинство индейцев живут в резервациях!
– Индейцы и американская культура, как… – стал задавать новые вопросы сын.
– Извини, перебью! – вмешалась в разговор Саломея. – Американская культура в США, на самом деле, – это культура американских индейцев. Ты же читал. Апачи, каманчи и так далее. Соединённые Штаты – технократическая страна. И то, что туда на протяжении двух с половиной столетий были завезены символы культуры народами многих стран мира – эмигрантами, вовсе не означает, что именно это, – американская культура. Символы – это не культура. – Вадим с осуждением взглянул на жену. – Ты, Моля, ещё внуши ему, что там живут потомки бывших каторжников со всего мира!
– И это, к сожалению, тоже правда! – упрямо делая ударение на слове «это», серьёзно ответила Саломея.
– Ладно вам спорить! – воскликнул мальчик. – Так, дальше… В 1681 году появился Кузнецкий острог… Что это такое?
– Острог – это тюрьма, историк мой милый!
– Я так понимаю, в заповедник мы не попадём! Кузнецкий Алатау! И Шорский национальный парк, – тоже! – надулся.
– Обещаю, Кира, – Вадим отбросил журнал, – торжественно клянусь, в следующем году запланируем отпуск именно сюда, и в твой парк, и заповедник!
– И Рому возьмём!
Саломея задумалась. Быстро пролетело время. Как на самолёте, в котором они летели сейчас. Совсем недавно их старший сын Ромка, – школьник, теперь студент, в следующем году – диплом.
– В Журавлёво, Парк – Отель Грааль! – скомандовал таксисту Вадим, улыбаясь, глядя на жену. Саломея, в очередной раз, – удивлённая, не возражала. Муж хитро подмигнул. Она улыбнулась, подумала: «А ведь, и, правда! Что бы я без него, нет, без них делала?»
Отель был расположен в живописном сосновом бору.
– О! Не попариться ли нам в баньке? – Вадик показал пальцем на постер. Услуги в комплексе термальных бань Сибирские Термы Грааля включали и парные на берёзовых дровах, бассейны, многое другое.
– Нет, пап! Это жарко и скучно! А вот рестораном с традиционной русской кухней, я бы воспользовался!
– И что с тобой делать? А? Гурман? – отец слегка потрепал сына по волосам.
Саломея подошла к окну. Раннее утро. Чистый, свежий воздух соснового бора внезапно принёс знакомый тонкий аромат горных лилий. «Откуда они здесь, цветущие среди бамбука? Всегда, когда смотрела на них, стоящих в вазе, сердце наполнялось тишиной и покоем». Шире открыла окно. Откуда-то, глубоко из памяти неожиданно всплыли строки кого-то, из японских прозаиков:
«Скопившаяся в чашечке цветка, похожего на драгоценную сагадзуки, роса градом посыпалась мне на платье, рукав пропитался свежим ароматом. О, лилии! Две тысячи лет тому назад расцвели вы на равнинах Иудеи, и попали на глаза Сыну Человеческому. Вы, лилии, ставшие вестью, несущей беспредельную истину, вы, лилии, что расцветаете в садах страны грядущего! Прошу вас: отделите половину чистого аромата, что несёте с собой, и отдайте мне!»
– «Бумажки», в порядке, начальник? – глумился Вадим, оставаясь с сыном в машине.
Саломея стояла на ступеньках здания с табличкой Архивный отдел Кемеровского Окружного Управления МВД.
– Ну, ни пуха тебе, Холмс! – Вадик с сыном послали ей воздушный поцелуй.
– А вы, мальчики, в библиотеку, как обещали!
Россия. Кемеровская область. 1953 год.
– Вот я давно за тобой наблюдаю! – обращая к Захару обветренное красное лицо, одновременно закручивая махорку, говорит Семён Демеев, – чудной ты мужик! Вроде приличный, а что-то в тебе есть, – прикуривает, – вроде интеллигентный, а загривок, как у ежа! Колом стоит! Сидел что – ли? Хоть интеллигент, но не из политических будешь!
Захар тоже закурил, покосился.
– Глазастенький?!
