Бездна взывает к бездне полностью

Вернись, вернись ко мне, мой милый,

Под сень ветвей, под темени покров.

Я до тебя, как видно, не любила,

Но и ко мне пришла любовь.

Потом отшвырнула перо и разрыдалась. Какая пошлость! Порвать немедленно! Вот до чего дошло! До пошлых стишков! Разве этим его вернешь? Она вытерла слезы и вновь взялась за перо. Теперь она писала Лежечеву, и в прозе: «Я знаю, Вольдемар, что отец не дал согласия на наш брак. Как я это и предполагала. Предлагаю вам встретиться тайно…»

Тайно! Она опять разрыдалась. Нет, это невыносимо! Не хочет она видеть Лежечева, ну не хочет! И замуж за него не хочет! Потому что все ее мысли занимает другой!

Где же найти в себе силы, пережить это, забыть, или… вернуть? Как, какими словами? Когда сама сказала нынче ночью: «Я не держу…»

Шурочка так и не смогла сочинить письмо. Лежечев написал ей сам. Вечером, в сумерках, Варька тайком сунула ей в руку мятый белый конверт и шепнула:

– Барин прислал.

– Какой барин? – обрадовалась было Шурочка. В ее сердце затеплилась надежда, что Серж прислал объяснения!

– Жених. Просили передать.

– Как же ты решилась? А ну, как барыня узнает? Ах, он тебе денег дал! – сообразила она.

Варька тут же исчезла, а она в нетерпении открыла конверт. Ведь это было первое любовное письмо, адресованное ей! Лежечев писал по-русски:

...

«Милая Александрин!

Разрешите мне Вас так называть, ведь если Вы мне доверитесь, все препятствия к нашему с Вами счастью исчезнут. Я готов венчаться с Вами тайно, вопреки воле Вашего отца. Готов увезти Вас, как только получу на то Ваше согласие. С моей стороны никаких препятствий не будет, ибо, как Вы знаете, я человек состоятельный и совершенно безо всяких обязательств. Что касается приданого, то Иванцовка и так принадлежит мне, и Ваш отец горько пожалеет о том, что наговорил мне нынче сгоряча. В противном случае пусть объяснится. Возможно, он возьмет свои слова обратно, и сам отведет Вас под венец. Как бы то ни было, наш брак – для меня дело решенное. Будет это сделано тайно или же открыто, Вы все равно отныне моя невеста, а вскоре станете женой. Все зависит только от Вас. Если Вы согласны, то этой ночью жду Вас в беседке, в Вашем саду. Умоляю о свидании и живу только надеждой и любовью к Вам.

Вольдемар».

Шурочка прижала к груди письмо. Что бы там ни было, это было так романтично! Он готов венчаться с ней тайно! Он готов увезти ее из дома! И это Лежечев, который казался ей таким скучным! И вдруг она вспомнила. Какое венчание? Она же со вчерашней ночи тайная жена другого!

Шурочка заволновалась. Вот они, ошибки молодости, о которых говорил граф! А ведь ее предупреждали! Держись подальше от Соболинского, он тебя погубит! И погубил… Что же теперь делать? Совета спросить было не у кого, разве что поискать сочувствия у Жюли. Но обычно кроткая сестра гневно сказала:

– Предательница. И ты еще клялась, что он на мне женится!

– Когда это я клялась?

– Ну, обещала! Ты себе его хотела. Видеть тебя больше не желаю! Я бы простила тебе это, но не могу простить ложь! Ты должна была с самого начала мне все рассказать!

Ну, вот вам и продолжение романа! Ревность! Ах, сестра, сестра… Знала бы ты всю правду, ты бы пожалела свою Сашеньку, а не кричала бы на нее! Остальные сестры вели себя по отношению к ней еще хуже. Портили ее вышивку, сыпали ей в чай соль. Это были детские выходки, но все равно обидные, до слез. Особенно старалась Мари, которую все и прочили Лежечеву в жены. Та просто объявила Шурочке войну. Но она старалась не обращать на сестер никакого внимания.