вся жизнь об одном – бездружие, бессчастие, бессоюзие,картонный советский мюзикл, чернуха с плохим концом,не нужно меня наказывать, не блюза хочу, а джаза мне,салатов-салютов-праздника, портвейнаи леденцов.путь в счастье – кривые линии, все клинья — другими клиньями,вся жизнь об одном – уныние, проснуться б в другую жизнь.бесчестность и лицемерие, оскалены и ощерены,воздастся Отцом по вере нам?быть может, держись, держись.минорная пентатоника ненужным и недопонятымзаросшей тропинкой тоненькой —к бессмертию приговор.смоковницы обесплодели, и каждый второй — юродивый,но каждый – своей мелодиейвплетается в общий хор.<p>«в озёрной, тёмной, ледяной воде…»</p>в озёрной, тёмной, ледяной водерусалочьего гребня разглядевна дне узор заметный, ждём чудес.и караулимпризнание в небесном ведьмовстве:закатный, дымный, невесомый свет.узорчатым рисунком тонких венбезлюдных улицлюбуясь, распознать обманный шаг —в неоновых змеится миражах,что время врачевать и воскрешать —пришёл декабрь.всё по кольцу, вот ключ, разгадка чар.уходишь в темноту в вечерний час,с рассветом возрождаешься, крича,слепым и слабым,побыв со смертью миг наедине.и в вечной суете и беготнепотянется цепочка сонных дней,пустых, бессчастных.и крутим мы скрипучий маховик,и наново мы учим алфавит,мечась по миру в поисках любви,горим и гаснем.<p>«смартфон лакает жадно тёплый ток…»</p>смартфон лакает жадно тёплый ток,и в такт ему пульсирующий кабельзмеится. я – железный камертон,ты – звук, который силу не ослабилсо временем. испей меня, вкуси,глоток-и-вдох, я – мгла, я омертвела.без имени, без памяти, без сил,и хочется – чтобы теперь без тела.и так пуста огромная кровать,под кожей – лес искрящихся иголоки слово позабытое «алкать» —алкаю,жажду, жжётсягулкий голод,за рёбрами грызёт. моя тюрьма —мой разум. и без смысла, и без вкуса —желание, сводящее с ума,и тяга, нас сбивающая с курса.<p>«голодный кот мурлычет виновато, легко бодая…»</p>голодный кот мурлычет виновато, легко бодая вытертую тканьлюбимых тапок. небо мокрой ватой кольцодорог – распахнутый капкан —укутало. спираль машины кружит, в окно мигает мне протяжным «о-о-о-о-о-о».ворочает мне душу мёрзлый ужас,я нем, я не-мо-гу, я изнемог.не светит бра, не греют батареи, узорный иней кружево плетёт.предтемноту гирляндами рассеял ларёчный блеск: «учёт-переучёт».и поезда аукают вечерне уездную панельную тоску,тянуло в скверы тёмно-серой скверной, с изнанки город пробовал на вкусмои кошмары, что хотят присниться, и строки, что хотят произнестись,и засыпал, нахохлясь, чёрной птицей.и улиц выцветал дагерротип.<p>«Так высоко, что даже страшно…»</p>
