Древним не проклят – благословен, город укутан клубами смога.В каждом внутри притаился зверь, свистни — он явится на подмогу.В каждом внутри притаилась тьма, как же увидеть – кого за граньюпрячет в туман городская марь горьким, искусственным и стеклянным?Раз – у соседа племянник был, зверя пустил своего на волю.Жадный, щенячий, незрелый пыл, силой своей до горячки болен.Вот и загрыз молодой своих в быстрой кровавой дурацкой драке.Если скребётся твой мрак внутри,есть ли кому по тебе заплакать?Два – у подруги сестра из тьмы тоже себе соткала изнанку.В детстве когда-то дружили мы, что же, теперь до тридцатки нянькатьвзрослую женщину? Пусть опятьчьё-то по полу игриво лапой сердце катает — и не отнять.Горе моё, лишь обнять и плакать.Пробует ласково на зубоккосточек хруст, чуть живую радость.Что ей? Такой не придумал Бог,Это потом, после зверя, сталось.Три – зверь-внутри создаёт миры, воет, узнав полнолунный ужас,прячет в груди говорливый рык, ластится – я же, хозяйка, нужен?Нужен, давай, напевай мне, ну, в тёплую шерсть запускаю пальцы.Сделай примерной меня-жену,и убаюкай меня-страдальца.Пой мне ещё, намурлычь мне жизнь, я воплощу на бумагу песни,только не ври мне, чем меньше лжи – тем мне больнее, живей, чудесней.Тонкая плёнка – людская взвесьна первобытном.Я верю, верю:в каждом внутри притаился зверь,не укротишь – превратишься в зверя.<p>«зябко. противно. дождливо. осень. фрезерный…»</p>
