Следующее утро оказалось каким-то суматошным и расплывчатым, словно кто-то с огромной скоростью менял местами картинки на слайдах, не позволяя Тейлор вглядеться хотя бы в одну из них. Оказалось, что прошлым вечером в северной части говора действительно произошла стычка Человека-Паука с очередным супер-злодеем. Оказалось, в результате этого инцидента разворотили крупный мост, но никто из гражданских не пострадал, а «дружелюбный сосед» передал злодея в руки полиции, после чего слишком поспешно исчез. Оказалось, уходя на рассвете, он оставил свою маску на кресле в её гостиной.
Всё произошедшее плохо укладывалось в голове и казалось каким-то плохим сном, от которого хотелось как можно скорее проснуться. Вот только красная маска в её руках и глубокие карие глаза, обычно прячущиеся за ней, а теперь то и дело всплывающие в памяти, никак не давали Тейлор покоя.
Девушка совсем этого не хотела, но мысли против воли раз за разом возвращались к Питеру. Человек-Паук просто не хотел покидать её головы, вот только если раньше Тейлор двигала ненависть, то теперь чувства были совершенно другими. Более лояльными и человечными. И совершенно неправильными по её мнению. Подавить этот непонятный всплеск тёплых чувств оказалось не так просто, как бы девушка не старалась. Питер вытеснил собой все прочие мысли, его глаза, волосы, улыбка — всё стояло перед Тейлор, как наяву. Протяни руку и удастся дотронуться.
Такая резкая смена чувства не на шутку пугала её, вот только предпринимать что-то, кажется, было уже поздно. Поздно её после самой первой встречи.
Она не сомневалась, что Человек-Паук придёт на её крышу этой ночью. Как минимум потому, что у Тейлор была его маска, без которой он вряд ли сможет обойтись. В итоге всё вышло именно так, как девушка думала — в один момент лёгкое приземление за спиной, а уже через мгновение, — один резкий поворот, — глубокие карие напротив. Питер слегка улыбается, а Тейлор чувствует, как сердце стремительно падает куда-то вниз.
Так они и стоят друг напротив друга. Между ними — всего несколько шагов, вокруг — только шумящий, никогда не засыпающий город. Девушка чувствует, как начинают потеть ладони. Она понимает, что нужно что-то сказать, что-то сделать, чтобы прекратить это молчание, но единственное, что она сейчас может, во все глаза смотреть на Человека-Паука и надеяться, что её взгляд не светится как-то по-особенному. Но оторваться она не может.
Мысли о всей неправильности происходящего уже успели покинуть её голову. Теперь девушка не заботится ни о чём, только судорожно думает, правильное ли решение она приняла сегодня утром.
— Привет, — первым нарушает тишину Питер, и Тейлор видит, как неловкая улыбка расцветает на его губах. Это действует для неё как спусковой крючок.
— Я принесла твою маску, — скороговоркой отвечает она вместо ответного приветствия, вытягивая руку и не позволяя парню подойти ближе, а Паркер лишь усмехается её неловкости и в каком-то смущении отводит взгляд, но всего на мгновение.
Он делает шаг. Затем ещё один, и ещё. Подходит к девушке практически вплотную, смотрит сверху вниз с каким-то поистине детским озорством и только теперь забирает маску. Ладони Тейлор он касается намеренно. Чувствует, как она вздрагивает от этого мимолётного прикосновения, а сам с трудом сдерживает рвущуюся наружу очередную глупую, но совершенно счастливую улыбку. Питер снова бегло оглядывает её с ног до головы, понимая, что для принятия решения у него есть всего мгновение — ни больше.
Он сокращает и без того крошечное расстояние и целует. Просто, без прелюдий и предупреждения. Для того, чтобы ответить, Тейлор требуется ровно секунда. Поцелуй выходит отчаянным и каким-то потерянным, напрочь лишённым трепета или нежности. Словно две израненные, поломанные души наконец-то находят ту крохотную, но такую важную недостающую часть, без которой целыми стать уже невозможно. Это длится совсем недолго, хотя по ощущениям — целая вечность, потому что время размывается, как и весь город, окружавший их всего несколько секунд назад.
Первой в себя приходит Тейлор. Она разрывает поцелуй, прикладывая свою ладонь к губам парня, не дав толком отдышаться ни ему, ни себе. Девушка смотрит на него широко раскрытыми глазами, на дне которых плещутся горе и сожаление. И следующие слова, хлёсткие, болезненные, лишь подтверждают обречённость её взгляда.
— Нельзя, Питер, — она шепчет практически неразборчиво, но Паркер всё равно слышит каждое слово, ловит каждый звук, — Я уезжаю.
Сказанные слова сильным ударом отдаются где-то в области рёбер. Питер отходит на шаг, практически отшатывается, снова внимательно оглядывая девушку с ног до головы, словно это поможет ему увидеть причину её решения. Он молчит, ждёт хотя бы какого-то объяснения, но Тейлор, видимо, ничего объяснять не планирует и от этого становится только больнее.
