На её вопрос Паук лишь растягивает губы в каком-то подобии виноватой улыбки и передёргивает плечами, но с ответом тянет, долго молчит, словно мысленно перебирает варианты и тщательно думает, что лучше сказать, а что — нет. Тейлор слегка щурится, вглядываясь в его лицо и стараясь усмирить пожаром горящую злобу. С одной стороны, сейчас перед ней очень миловидный молодой парень, который фактически всю свою жизнь перечеркнул, лишь бы сделать мир чуточку лучше, лишь бы помогать людям. С другой же… на его руках всё ещё была кровь Ричи. Её Ричи, и простить это она не сможет никогда.
— Я со всеми вожусь, — наконец отвечает он, слегка мотнув головой. Тейлор его всё ещё не понимает. Ведь, для такого, как он, в каждом действии должна быть выгода, хотя бы какая-то её малая часть. А от неё, от Тейлор, толку нет никакого.
Разговор, кажется, исчерпал себя, практически и не начавшись, поэтому между ними повисает тишина. Тейлор очень хотелось уйти, закрыться в своей спальне с ободранными обоями и никого не видеть и не слышать, полностью утопая в своей ненависти к Человеку-пауку, перемешанной с ещё какими-то странными и совершенно неправильными чувствами. Но она всё ещё сидит здесь, а он, её самых худший враг, самый ненавистный для неё человек, сидит перед ней на расстоянии вытянутой руки и с довольным видом ест пепперони. Тейлор не понимает, что она делает не так.
— Ты что-то хотел мне сказать, — Девушке становится до ужаса некомфортно в воцарившемся молчании, но просто подняться на ноги и уйти она не может, как бы ей не хотелось. Ведь не просто же так он тут ящики перед ней кидает, не позволяя отойти дальше, чем на три шага, — я слушаю.
Паук мнётся, словно уже позабыл, что вообще хотел сказать и почему остановил, будто весь разговор был лишь предлогом для чего-то иного. Если честно, Тейлор уже всё равно. Она с радостью вернулась бы сейчас в свою квартиру, но там она снова будет совершенно одна наедине с гнетущими, разрушающими мыслями, а здесь, на крыше, хотя бы есть Человек-Паук, который забавно прищуривает глаза и улыбается уже не так криво, как несколькими минутами ранее. Он, конечно, убийца, но саму Тейлор убивать, видимо, не собирается, так что его компанию нельзя назвать самой плохой.
Поэтому девушка лишь берёт из коробки кусочек пиццы и терпеливо ждёт, когда же её собеседник решится заговорить. В конце концов, это он попросил её остаться. Себя Тейлор успокаивает лишь тем, что терять ей действительно уже нечего. Ведь от одного вечера, проведённого в компании Человека-Паука хуже уже всё равно не станет.
— Я лишь хотел сказать, что понимаю твою боль, — по его губам снова скользит ломанная улыбка, вот только девушка ему ни капли не сочувствует, — Я тоже терял близких и дорогих мне людей, и очень многих. Ты имеешь полное право злиться на меня, но я не могу спасти всех, как бы мне этого не хотелось.
В карих глазах напротив — тоска и какая-то глубокая, никому невысказанная печаль. Со стороны может показаться, что Паук действительно сожалеет о том, что не смог спасти Ричи, не смог предотвратить тот проклятый взрыв в «Оскорпе», который унёс жизнь её дорогого брата, вот только… Тейлор ему не верит. Не верит ни единому слову, ни одному жесту, не верит даже тому, что Человек-Паук сидит здесь с ней просто так.
Крыша в очередной раз погружается в молчание, более-менее разрядившаяся атмосфера снова начинает угнетать, поэтому девушка больше не видит причины здесь оставаться. Она фыркает, спешно поднимается на ноги, не говоря Пауку ни слова и даже не удостоив его взглядом. Ей всё равно, что он о ней подумает, сразу уйдёт или просидит здесь до утра и появится ли на крыше в следующий раз. Она сюда приходит не ради него.
Тейлор закрывает за собой дверь, спускаясь на лестницу, и практически не чувствует укола совести. Идя к своей квартире, ступенька за ступенькой, она мысленно напоминает себе о том, что Человек-Паук виноват в смерти её брата, всеми силами старается возродить внутри бушующее чувство ненависти только потому, что долгие месяцы это было единственным, что позволяло ей двигаться дальше. Она засыпала и просыпалась, не согреваемая больше любовью Ричи, но подпитываемая жгучей ненавистью к Человеку-Пауку.
Вот только теперь словно что-то изменилось. Будто что-то незримое, но очень тяжёлое и значимое повисло рядом с ней в воздухе, не давая относиться к Пауку с прежней критичностью. Сегодня она против воли увидела в нём не только народного супергероя, но и обычного уставшего мальчишку. Что-то подсказывало ей, что относиться к нему по-прежнему будет очень тяжело, и эта неизвестность не на шутку её пугала.
