Мальчишку трясло от напряжения, по лицу его ручьями тек пот. А в руках сыпала во все стороны фонтанами искр – точно при электросварке – взъерошенная белая кошка с дико горящими глазами.
Раскель опустил ее на пол. Взмахнул рукой и завершил колдовской обряд, выкрикнув:
– Стань собой!
И… капитан зажмурился, и даже слегка присел, горячо надеясь, что мальчишку поняли и послушались и все остальные. Кроме демона…
«Стань собой»!
Надо ж было такое ляпнуть! Да если монтальватка вправду станет собой – то бишь примет свое истинное обличье, – так подобного зрелища и разуму будет не снести, не только глазам!
Но, с другой стороны, что еще Раскель мог сказать?…
Секунд десять после этого слышался только треск. Электрический, словно искры от кошки продолжали сыпаться.
Потом он стих, и незнакомый женский голос сказал:
– Не смотрите на меня пока… немного подождите, пожалуйста!
Слова эти сопроводила мощнейшая реверберация, и капитану отчаянно захотелось еще и уши заткнуть. Примнилось даже, будто окружающее пространство расплавилось и растеклось, помимо одной невообразимой реальности, по доброму десятку других – все-таки кабинет Ферруса был не настолько велик, чтобы в нем поместилось этакое множество отражающих звук поверхностей, да еще так далеко друг от друга…
Но затихли и последние отголоски, оставив по себе только легкий звон в голове.
После чего голос, ставший почти знакомым, сообщил:
– Теперь можно открыть глаза.
Что капитан Хиббит и сделал, не без опаски, и увидел посреди кабинета… Диону Физер.
Хозяйку книжной лавки в Юве, женщину неприметной внешности и неопределенного возраста – от тридцати до пятидесяти. Среднего росточка, худенькую, с аккуратно собранными в пучок темными с легкой проседью волосами, в пенсне, скрывавшем острый, такой же, как у кавалера Виллера, взгляд.
Правда, фигура и лицо ее еще плыли, размывались и даже слегка просвечивали… но с каждым мгновением уверенно приобретали все большую материальность и плотность.
Чего нельзя было сказать о хозяине кабинета – который, возможно, не успел-таки закрыть глаза вовремя.
Вместо красавца мужчины возле стола с напитками и закусками клубился вертикальный сгусток черного дыма, вроде как с руками и ногами, но похожий больше на кляксу, чем на человека. Лицо в дыму то вырисовывалось, то пропадало, и видно было, что возвращение прежнего облика дается демону с немалым трудом.
«Серые» мальчики его и вовсе превратились в пыль, которая теперь извивающимися змейками подползала к люку и беззвучно в него ссыпалась…
Свои все, слава Богу, были в порядке. Стояли, хлопая глазами, и удивленно таращились на кру Физер.
Она же первым делом, едва успев окончательно материализоваться, метнулась к Раскелю. Сказала виновато:
– Прости, дружок, уберечь тебя никак не могла!
После чего осторожно взяла его за руки повыше запястий – Раскель при этом с шипением втянул воздух сквозь зубы – и осмотрела ладони.
Те выглядели жутко, как обваренные кипятком, – багровые, вздувшиеся волдырями, – и Диона, быстро начертив над каждой указательным пальцем какой-то знак, обратилась к Идали:
– Будьте так добры, магистр, займитесь, пожалуйста! Лечить можно, как обычный ожог…
К парню поспешили подойти оба – и новоявленный лекарь Божьей милостью и его сердобольная жена, а Диона наконец переключила свое внимание на демона.
К этому времени тот сумел вернуть себе нечто похожее на прежний вид. Состоял все еще из дыма, но лицо и фигуру человеческие уже приобрел.
– Надеюсь, все ясно? – холодно спросила у него монтальватка. – Люди – под моей защитой, и неприкаянные духи тоже… так что задержать тебе никого не удастся!
– Удастся, – не своим голосом прохрипел Феррус, не до конца восстановив еще, видимо, речевой аппарат. – Правда, всего лишь на время, к сожалению. Когда-нибудь ты, разумеется, выведешь их отсюда… однако поплутать и тебе придется!
– Зачем? – с легким недоумением спросила она. – Вот уж не думала, что сущности твоего ранга склонны тратить время и силы на бессмысленные поступки!
– А кто сказал тебе, что в моем намерении вас задержать нету смысла?
Она пожала плечами.
– Доискиваться не собираюсь. Пытайся, если хочешь, но не взыщи потом – когда не досчитаешься половины своих капканов. Да… и прежде чем мы выйдем отсюда, я хотела бы получить обратно свою собственность!
Демон понял ее без пояснений.
– Эту забавную безделушку… так называемый универсус?
Он ухмыльнулся. И с откровенной радостью сообщил:
– Увы, это невозможно!
Диона выпрямилась.
– Сразимся? – вопросила и мановением пальца превратила в пыль напитки и еду, что были на столе рядом с ним. Посуда при этом уцелела.
– Нет смысла!
Феррус прямо-таки засиял от удовольствия – дымное лицо его испустило такие же дымные лучи.
– Я не могу отдать тебе неведомо что!
– То есть?
Он помедлил, наслаждаясь ее непониманием, и наконец соизволил объяснить:
