И сравнение в точку. Эти Светлые мало того, что свободно размахивают тяжеленным оружием, так ещё и прыжки на десяток шагов или десять локтей в высоту для них сущий пустяк. Ох и носятся… Все твари Бездны, кроме их предводителя, через четверть минуты — подыхающее, уже не для кого не опасное мясо. Только демон активно отмахивается от кидающихся на него со всех сторон воинов.
— Говорил же! — зло восклицает старик, когда красный меч демона настигает одного из противников.
И это не последняя жертва рогатого великана. В попытках нанести удар посильнее, Воины Создателя слишком опасно сближаются с могучим гигантом. Один Светлый гибнет под когтистой ступнёй, другой не смог пережить встречу с лапой, третий тоже попал под клинок.
Но на этом и всё. Почерневший от выступившей из многочисленных порезов крови, утыканный брошенными с близкого расстояния здоровенными копьями, демон, наконец-таки, падает. Добить его — дело секунд. Воины Света налетают толпой на поверженного гиганта и обрушивают на него град ударов.
— Вот и всё! — хлопает меня по плечу повеселевший старик. — Подчищен прорыв. Три семени жизни, жемчужина, куча бобов. Прибыток казне — ого-го какой. Жаль только Светлых.
И, снова сменив грусть на радость:
— Ну что? Как тебе зрелище, внучек? Уверовал в силу Единого? Как бились, красули. Как бились…
И, что я ему скажу? Мне понравилось зрелище? Нет! Сто раз нет! Что за пояс… Видал я эту Ойкумену в том месте, где ей только и место. Провались она в Бездну!
— Молчишь? Ну, понятно. Оно ведь слышать — одно, а своими глазами увидеть… Поди, в Орден Света послушником возжелалось пойти?
— Это да, — пробормотал я задумчиво.
— Хрен тебе! Слишком старый.
И в хохоте полоумного деда я слышу смех злой судьбы.
Ойкумена… И что с тобой делать…
— Если всё это — просто дурацкая шутка, — пригрозил мне пальцем вышедший из-за спин крестьян человек в светло-сером долгополом балахоне, — тебя ждут серьёзные последствия, парень.
Это он в меня бросил конструкт? Судя по всему, да. В ином спектре зрения я вижу движение энергии вокруг паладина. Он всасывает рассредоточенные в воздухе прото-частицы точно так же, как это делаю я. Цель накопления мне неизвестна. Личная аура надёжно защищает «внутренний мир» любого живого организма от «разглядывания» его содержимого.
Зато для того, чтобы «увидеть» механику действия поразившего меня энергетического конструкта мне на себя даже не нужно «смотреть». Здесь я в своей стихии. Я ощущаю каждую прото-частицу, из которых состоит это невидимое для обычного глаза орудие. Структура действующего кода предельно проста, но я не могу понять какого результата хотел добиться человек, метая в меня этот конструкт. Ни физического воздействия на мой организм, ни влияния на энергетический комплекс. Обволокший меня прото-кокон не несёт в себе никакой опасности.
Пустая трата ценного ресурса. Но на всякий случай всё же рассею чужой конструкт. Заодно и проверим — заметит ли мои манипуляции внезапно обнаружившийся на этой дикой планете прото-мастер? Уверен, что нет. Он ведь даже не видит того, что я подобно ему самому высасываю из округи энергию. Будь иначе, его первые, адресованные мне слова звучали бы по-другому. Кроме нас с ним, никто здесь не тянется к прото-частицам. Какие тут могут быть шутки?
— Вы о чём, уважаемый? — округлил я глаза.
— О том, что ты, юноша, — скрестил руки на груди паладин, — не похож на пришедшего с Дна Мира по Пути. Те обычно постарше. Очень сильно постарше.
Нет, всё же рано я назвал его в мыслях мастером. Взаимодействие этого человека с прото-энергией находится на зачаточном уровне. Он может её использовать, но, похоже, этот дикарь сам толком не понимает, как он это делает. Я видел подобное на некоторых отсталых планетах. Паладин — не полноценный конструктор, а всего лишь обученный некоторым конкретным приёмам пользователь. Мне он даже близко не ровня.
Тогда продолжаю играть в полуправду. Мне нужна информация, и этот человек без сомнений обладает ей в куда большем объёме, чем простые крестьяне. Идею — выдать себя за местного я уже отмёл, так что буду врать о том, о чём знаю. А врать обязательно нужно. В обычного мальчишку, дошедшего сюда без даров, никто не поверит. Придётся мне стать необычным мальчишкой.
— Меня с собой на Путь взял отец. Я — принц Эренбурга.
— Да хоть целого пояса, — не впечатлился моим высоким происхождением паладин. — Подпрыгни.
— Что? — картинно округлил я глаза.
Смысл проверки понятен. Пришедший сюда по Пути априори обладает таким троеростом, о каком любой мой местный сверстник может только мечтать.
— Просто подпрыгни на месте. Как можно выше.
— Вот так? — исполнил я его просьбу, подлетев на полтора метра вверх.
Народ ахнул. Отовсюду послышались возгласы:
— Бездушный! Бездушный!
Паладин улыбнулся.
— Добро пожаловать на Ойкумену, Вступивший на Путь, — произнёс он торжественно. — Следуй за мной.
Поправив языком распиханные за щёки бобы, я шагнул к паладину, и вооружённые крестьяне торопливо разошлись в стороны, освобождая проход.
