— Про дары тебе уже сказали. Не пытайся воспользоваться силой Низверженного, — предупредил меня паладин, когда я оказался с ним рядом. — У тебя всё равно ничего не получится. Я наложил на тебя запрет. Это — предосторожность. Среди вас попадаются буйные.
О, звёзды! Какая удача! Так вот, что это был за конструкт. Блокировка дара. Интересно, как долго бы продержался эффект, не рассей я энергетический кокон? Впрочем, этот вопрос в моём случае, хоть и важен, но не насущен. Я — бездарь. Блокировать то, чего нет — пустая трата ресурса. А вот освоить данный приём самому — жизненная необходимость.
И я это сделаю. Считай, уже сделал. Структура действующего кода проста — я запомнил её. Повторить — не проблема. Как только мной будет создан накопительный контур, я смогу аккумулировать достаточные для создания внешних конструктов объёмы энергии. Дайте время — и возможность блокировать чужие дары в один миг возвысит меня над всеми местными магами.
— Я умею держать себя в руках, — произнёс я с достоинством настоящего принца. — Но мы так и не познакомились с вами. Я — Эндор Фертонген, старший сын короля Эренбурга. Уже не наследник престола, понятное дело, но был им. А вас как зовут, уважаемый?
Высокий и крепкий, он выглядел на тридцать пять-сорок лет. Короткие тёмные волосы с лёгкой проседью, гладко выбритый подбородок, усов тоже нет. Под бесформенным балахоном без сомнений скрывается сильное тело атлета. Смотрящий на меня с превосходством мужчина, несомненно, является воином, хоть и прячет оружие. Не знаю, что там у него на поясе, но ножи в рукавах я сумел разглядеть.
— Обращайся ко мне — Брат Юнджи, — разрешил паладин. — Но все разговоры потом, когда доберёмся до места. Подтяни лучше тряпку. Не стоит смущать добрых жителей Солони.
Значит, всё-таки Братство, пусть оно здесь и называется Орден. Служители Храма и на Поясе Жизни продолжают вести Вступивших на Путь по угодной их всесильной организации дороге. Конклав же по-прежнему держится в тени. В этом плане ничего не меняется.
До окружавшего деревню частокола шли молча. Серьёзные стены. Пожалуй, даже повыше тех, что были в Подгнилье. Похоже, Идущим по силам призвать и кого-то ещё кроме тех коротышек. На каждый цвет шара свой формат тварей? Похоже на то. Для защиты от низкорослых уродцев таких стен не требуется. Как не нужно и обивать железными полосками ворота, которые в данный момент распахнуты настежь.
Дозорный тревожным сигналом не прогнал всех с полей, а лишь призвал к встрече бездушного гостя. Явись сюда чудища, реакция местных была бы другой. В рог можно трубить по-разному.
Ведущему меня паладину не задавали вопросов, но все взгляды встречных были прикованы ко мне намертво. Любопытство сквозь страх. Ни единой улыбки. Многочисленных детей гонят прочь, заталкивают в двери домов, отдёргивают от открытых окон, зашторивая последние циновками.
Ни землянок, ни изб. Мягкий климат не требует толстых стен — те из досок. Все дома одноэтажные, их крыши соломенные. Многочисленные хозяйственные постройки перемежаются птичниками и загонами для скота. Живут местные сытно, но бедно. Исключение — собранное из сруба высокое здание, стоящее в центре поселка. К нему и лежал наш путь.
— Господин, — склонился в поклоне перед паладином встречающий нас у дверей дома слуга.
Хотя, какой же это дом? Это — храм. В центре просторного, лишённого окон помещения высится вырезанная из дерева четырёхликая фигура Единого. У её подножия в тусклом свете лампад сереют каменные алтари. Но наша цель — не молельный зал. Наш путь лежит дальше. Узкая лестница змейкой пролётов приводит нас на третий последний этаж, и тесная комнатушка, показавшаяся за открывшейся дверью, мгновенно всё расставляет по своим местам.
Передо мной место принудительного содержание подобных мне гостей. Меня собираются пленить. Их намерения выдали: железная решётка на единственном окне и лючок в верхней части двери, через который можно передавать внутрь еду и питьё.
— Проходи, — жестом пригласил меня войти в комнату первым остановившийся у двери паладин.
Слишком грубая работа. Ну кто так заманивает в ловушку? Неужели, настолько уверен в себе? Вполне вероятно, что он умышленно провоцирует меня, чтобы продемонстрировать свою силу, подавляя сопротивление. Проверить его возможности, не раскрывая свои, я могу, но после драки нам будет сложнее общаться. Пусть всё идёт, как идёт. Покинуть эту камеру для меня не составит проблем. Подогнанные к нужным мышцам узлы, чьё количество я уже увеличил за прошедшие дни, при надобности помогут мне выломать решётку, что, видимо, невозможно проделать даже с подогнанным к потолку предыдущего пояса троеростом, каким бы этот потолок не был.
— После вас, — улыбнулся я, чтобы не выглядеть полным идиотом.
Прошедший по Пути несколько поясов пацан-бездарь дураком по определению быть не может. Особенно, если этот пацан — сын правителя целого лоскута.
К моему удивлению, паладин вошёл в комнату и, сев на одну из двух стоящих вдоль стен друг напротив друга не застеленных кроватей, указал мне на вторую.
