Я был только за. Как бы именно хворост и не отвёл от меня подозрения. Повезло мне столкнуться с Онуфрием. Впрочем, возможно, что меня защитил юный возраст. Едва ли подростки приходят по Пути в Ойкумену. Часто уж точно нет. Какой раз уже пользуюсь этим своим преимуществом. И — спасибо Создателю — что ростом не вышел. Если в просторной одёже ходить, под которой мои расчерченные троеростом мышцы не видно, то и тринадцать годов могут дать. Мордаха у меня ещё детская — щетина из подбородка не лезет.
Пока шли через луг, дед Онуфрий болтал без умолку. Выяснилось, что он родом из Полеска, но всю молодость пропутешествовал по каким-то Светлым Княжествам в поисках лучшей доли, а зрелость провёл на службе у некого жадного йока — чтоб он сдох — Никодима, что не принесло ему, ни достатка, ни счастья. На сытую старость грошей не скопил, семьи не завёл, родню растерял. Единственное, с чем к закату жизни остался — это доставшиеся ему от родителей комнаты в общих палатах, где он и живёт.
— Долго будут возиться, — кивнул старик на служивых, занятых вскрытием разбросанных по полю туш нечисти.
— Особенно с демоном, — согласился я, разглядывая труп рогатого великана, возле которого собралось особенно много людей.
— Ну, там есть ради чего ковыряться, — хохотнул Онуфрий. — Говорят, островные колдуны за жемчужину аж целую сотню золотых отсыпают.
Островные колдуны… Не в первый раз старик уже про них вспоминает. А уж не Вилоры ли это? Конклав же находится на Ойкумене, что Ло уже выяснил. Очень похоже на то. Скупают у местных жемчужины — как я теперь знаю, те можно найти в сердцах демонов — и ими расплачиваются с Порогом, который для них ищет Источников. Семена и бобы ценны лишь на том поясе, где их добыли, а вот жемчужины, куда их не переправь — везде действуют. Вот интересно, а эффект той, которую Ло на Суши проглотил, всё ещё при мне? Не умру, если убьют? Проверять неохота. Лучше здесь уже другую слопать.
Островные колдуны… Значит остров. Найду, где заседает этот проклятый конклав — найду Тишку. Понятно же, что Источников они тащут сюда. Дальше некуда. Уверен, сестрёнка где-то на Ойкумене. Считай, большую часть дела я сделал — добрался до нужного пояса. Осталась сущая малость — отыскать её здесь. И откуда нужно начинать поиски я скоро узнаю.
— Жемчужина… — мечтательно протянул старик. — Вот бы, хоть раз найти какой боб завалящий. Я человек простой. Куда мне девать сотню золотом? А вот пяток серебряных я бы нашёл на что потратить. Давно таких денег в руках не держал.
— Так, какие проблемы? — прокряхтел я. — Топай подальше в лес. Глядишь, повезёт на какого залётного беса наткнуться. Бей его, потроши — вот тебе и боб.
— Смешно, — невесело хохотнул Онуфрий. — А я, между прочим, серьёзно. Некоторым же везёт — находят нет-нет бобы. Да и с семенами бывает. Чем я хуже? Мало ли, где когда какой бес или йок издох. Вдруг не выпотрошенным остался лежать? Они быстро же тлеют. Седмица — и, ни рожек, ни ножек. Только боб на земле. Не мешай мне мечтать. Я, может, только на мечтах и держусь.
Про то, что рогатая падаль всего за седмицу истлеет, дед, похоже, не шутит. Собирающие добычу дружинники оставляют выпотрошенные туши валяться там, где они и лежат. Соблепалого, которого раздавил тяж, и подстреленных бесов и йоков от ворот оттащили подальше, и всё — остальные порождения Бездны валяются там, где упали. Даже копья козлоногих и красный меч демона никто не спешит уносить с поля боя. Наверное, оружие слуг Низверженного тоже скоро рассыпется в прах.
— Хоть бы в кучу свалили, — посетовал я, косясь на раскиданные по полю туши и тушки.
— А смысл? — пожал плечами шагающий рядом со мной Онуфрий. — Они же не воняют. Попортят седмицу вид — и всех бед. Ох и богатая всё же сегодня добыча у Светлых. Половина, понятное дело, в казну, но и Ордену тоже немало достанется. Жирный прокол. Тот бездушный, что Ключ заграбастал, сам того не желая, неплохо так подсобил Светлым. Да и князь наш, поди, не в печали. Все с хорошим прибытком остались.
— Особенно те, кто погиб, — пробурчал я, отведя взгляд от трупов растерзанных тварями женщин, которые дружинники как раз выносили на дорогу с злополучного поля.
— Что поделаешь? Лес рубят — щепки летят, — развёз руки Онуфрий. — Так-то, на самом деле, очень малой кровью отделались. Вот, кабы в городе открылся прокол…
Дед на секунду замолк, но тут же продолжил уже о другом.
— Нет, ты посмотри на них, — фыркнул старик, тыча скрюченным пальцем в крестьян на телегах, которые, обогнав нас, первыми добрались до города и как раз въезжали в ворота. — Совсем мозгов нет. Их же обратно не выпустят. Дня три теперь точно будут в городе куковать. Ага, с лошадьми и с телегами. Это им недёшево обойдётся.
— Почему не выпустят? — насторожился я.
