Давид замер, каменея от ужаса. Происходящее вчерашним вечером не сон – он стал свидетелем смерти партнера отца. Что говорят в таких случаях? Особенно, когда чувствую вину за собой: ведь он все видел и ничего не сделал. Испуганное выражение лица сына отец истолковал по-своему, похлопал по узкой спине и поспешил к двери. Давид постоял еще какое-то время в коридоре и скрылся в ванной. Там он долго смотрел на свое отражение в большом зеркале: черные волосы закрывали уши, бледное лицо, пухлые губы, курносый нос и всех пугающие бесцветные глаза. Первое время в университете думали, что он носит линзы, даже преподаватели просили снять их не пугать народ. Из-за них он постоянно носил темные очки. Тяжелый вдох сорвался с губ. Давид всегда отличался от других. В детстве часто слышал, что родители других детей считают его странным. Он не понимал почему и обижался. Как следствие обижал детей тех родителей. Когда он приглашал кого-то на день рождения, с ним играть не хотели. Тогда он просто выключал свет и ложился спать. И не важно, что в комнате много народа. В школе его пытались задирать. Первое время он терпел. Потом не выдержал и дал сдачи. Родителей вызывали в школу. С тех пор его не трогали. А в старших классах он стал плохо спать и превратился в зомби. Немногие знали, что на самом деле он любознательный и добрый парень, потому что и не пытались узнать.
Грустные мысли Давида прервались, когда взгляд скользнул по амулету на бледной груди. Массивное золотое пятно блестело в свете электрической лампы. Кошмар. Какой-то кошмар наяву. Вся жизнь шла кувырком, а последний просто превзошел все ожидания. Ангелы-роботы? Двенадцать богов? Смерть партнера на его глазах? Может, это очередной сон? Или он впрямь сошел с ума и живет в своем придуманном мире? Возможно, отец прав и стоит сходить к психиатру? Там его накачают нейролептиками, и он все забудет. Станет пускать слюни, как растение и клеить коробочки в общей комнате с такими же умалишенными. Парень снял двойное солнце, аккуратно положил на столешницу раковины и полез в душ. Времени до начала учебы было уйма, хватит для того, чтобы просмотреть начатую курсовую. Или последовать совету Кристины - сходить в церковь? Тряхнув головой и отогнав от себя бредовые идеи, Давид выбрался из душа, вытерся пушистым полотенцем, надел на шею амулет и направился на кухню. Там мама с сестрой сидели в скорбной тишине и пили чай. Почему-то подумалось, что на похороны они будут теперь ходить часто. Пустой чай на завтрак – желудок отказывался принимать пищу. Кеды на ноги, черные очки на глаза, любимая сумка на плечо и здравствуй новый день.
Дорога до университета, пары – все как обычно. Обиженная Кристина не пыталась подойти к парню, но тот был только рад этому. Зато Илья подсел на обеденном перерыве поинтересоваться здоровьем и душевным состоянием. Давид поведал о смерти партнера отца и о предстоящих похоронах. Что еще рассказывать парень просто не представлял. Илья испытывающе на него посмотрел:
- Не хочешь вечером прогуляться, развеяться?
- Ты меня на свидание приглашаешь? – ухмыльнулся Давид.
- А почему нет? – улыбнулся в ответ Илья.
- Спасибо конечно, но я не думаю, что это хорошая идея. Завтра похороны.
- Если станет скучно – звони, поболтаем.
Давид поджал губы и еще раз осмотрел парня напротив: высокий, смазливый, темные волосы, карие глаза, спортивная фигура. Неудивительно, что он пользуется успехом у обоих полов.
- Илья, с чего вдруг такое проявление дружелюбия? – поинтересовался парень.
- Сам не знаю, - посмотрел в сторону Илья. – Просто почему-то захотелось узнать тебя поближе.
Звонок прервал их беседу, и парни засобирались на новую пару.
Остаток дня пролетел скучно и привычно. Домой он вернулся поздно из-за дополнительной консультации перед предстоящей сессией. Мама и сестра тараторили на кухне, готовя что-то вкусное, судя по запаху. Отец пришел многим позже, выглядел напряженным и уставшим. Давид в очередной раз посочувствовал ему. Похороны назначили в полдень. Явка всем обязательно, хоть семейство и не было близко знакомо с усопшим и его родными.
