- В чем главный недуг твоего друга и партнера? – решил облегчить ему задачу дьявол и заинтересованно, как экзаменатор, посмотрел в затуманенные наркотиком глаза.
Константин еще раз постарался заставить шестеренки в мозгах работать. Король Ада не будет спрашивать о телесных болезнях, значит дело в душе. Он постарался вспомнить плохие качества Ивана. На ум пришло только одно:
- Зависть.
- Верно! – и снова направил ясный взор на человека внизу. - Зависть есть печаль из-за благополучия ближнего, которая ищет не добра для себя, а зла для ближнего. Завистливый хотел бы видеть славного бесчестным, богатого — убогим, счастливого — несчастным. Вот цель зависти — видеть, как завидуемый из счастья впадает в бедствие[7]. Это может стать причиной и других тяжких грехов. Но даже если и не вырвется зверь зависти наружу в виде преступления, то разве легче от этого будет самому завистнику? Ведь, в конце концов, таким страшным мироощущением он просто преждевременно загонит себя в могилу, но даже смерть не прекратит его страданий. Потому что после нее зависть будет терзать его душу с еще большей силой, но уже без малейшей надежды на ее утоление.
Тем временем внизу, Иван поднес пистолет к виску. Константин замер, забыв как дышать. Ему хотелось остановить старого партнера, броситься вниз и перехватить руку, но вместо этого стоял, не шелохнувшись, продолжая смотреть. На пристани появилась еще одна фигура, закутанная в траурные одежды. Это Шахат пришел помочь принять решение смертнику. Сначала он внимательно изучил сидящего в кресле и его трясущуюся руку. Затем поднял взор на дьявола. И только после того, как последний одобрительно кивнул, накрыл руку несчастного своей и нажал на курок. Оглушительный выстрел разнесся по округе, заставив дремавших птиц сорваться с веток. Кровь и мозг растеклись по пристани. Шахат исчез, забрав с собой в обитель отчаянья душу самоубийцы. А несчастный Константин, ставший невольным свидетелем произошедшего, начал извергать все, что было у него в желудке. Самаэль грустно смотрел вдаль, не обращая внимания на происходящее у ног. Шахат всегда был прав относительно людей: они никогда не изменятся, сколько не старайся.
Давид нервно расхаживал по дому в ожидании Ильи. Он хотел поговорить об отношениях между мужчинами, и парень казался для этого неплохим кандидатом. Прошло уже три дня с тех пор, как он говорил с Белиалом. Тогда домой он вернулся поздно и не столкнулся с матерью. Но на следующий день им предстоял совместный завтрак. Сразу бросилось в глаза, что женщина пытается умаслить сына, подсовывая вкусности и уделяя больше внимания. Это раздражало. И не только Давида, но и сестру, то и дело поджимающую губы. Отцу, судя по всему, было до лампочки, что происходит у него под носом. Он летал в своих неведомых облаках со странной полуулыбкой на губах. В конце концов, парень не выдержал и отвел мать в сторону:
- Прекрати этот спектакль, я не стану болтать.
- Давид, дорогой мой, - залепетала мать. – Мне безумно стыдно. Даже не представляешь, как я себя чувствую.
- Я все прекрасно знаю. Даже больше чем ты думаешь.
В тот день Давид практически безвылазно просидел в своей комнате до глубокой ночи. Следующий экзамен ему не грозил, потому что заслужил пятерку автоматом. Поэтому парень полностью погрузился мыслями в свое греховное желание. Отношения с мужчинами для него были в диковинку. Он даже представить себе не мог, что когда-нибудь так отчаянно будет кого-то хотеть. Интернет давал исчерпывающие сведения о сексуальной жизни между мужчинами и лишь обрывочные об эмоциональном аспекте. Конечно, не было тайной, как непросто многим приходится в их стране. Но Давид исключение из правил по одной простой причине: объект его желания существо не из их мира. Ночью он снова вернулся к мысли о возможном сумасшествии, ведь происходящее иначе как бредом назвать было нельзя. Промаявшись и следующий день, после проводов матери и сестры в аэропорт, Давид решил поговорить с единственным знакомым человеком, который имел бисексуальную ориентацию – Ильей. Но оказалось, тот не был настроен с ним разговаривать, даже по телефону:
- Да мне плевать, что у тебя стряслось, – орал Илья в трубку. – Я не то что видеть, слышать тебя не хочу!
- Я понимаю, что ты зол из-за Кристины, но у меня действительно есть смягчающее обстоятельство! И только с тобой я могу об этом поговорить!
- И чем же я заслужил такую честь?!
- Ты бисексуал.
На секунду в трубке повисло молчание. Видимо, Илья пытался состыковать серьезный разговор и свою ориентацию.
- У тебя что, парень появился? – осторожно спросил Илья, перестав возмущаться.
- Ну, типа, - скривился Давид.
- Типа?! Он старше?!
- Хуже. Он партнер моего отца.
- Е..ть! – заорал парень в трубку, чуть не оглушив Давида. – Ты дома? Никуда не уходи! Я сейчас буду!
