Грейс, не принимающая участия в общей беседе, выкладывает свою сладкую добычу ровным рядком на кофейном столике. Кам бросает взгляд на вазу с леденцами, и это зрелище рождает в нём абсурдное ощущение разлада. Он называет это чувство «боязнью выбора» .
– Что одному здорово, то другому яд, – бормочет он, тут же соображает, что сказал это недостаточно тихо, и пускается в разъяснения: – Члены моего внутреннего сообщества вечно не могут договориться о вещах вроде этих конфет. Одни любят «зелёное яблоко», другие «виноград», третьи «персик», которые сейчас вообще не выпускают, а кое у кого сама концепция ассорти вызывает тошноту. – Кам вздыхает, пытаясь прогнать свою бессмысленную «боязнь выбора». – Всяческие смеси – проклятие моего существования.
Коннор смотрит на него пустым взглядом зомби, очевидно, хорошо натренированным.
– Распинаешься, как будто кому-то есть дело до твоих проблем.
Риса снова улыбается Каму той же неопределённой улыбкой.
– Разве может быть людям интересно, что происходит у тебя в мозгах, Кам, когда они не могут разобраться в своих собственных?
Эту реплику можно понять как завуалированный выпад в сторону Коннора, но тут девушка ласково гладит Коннора по руке, превращая упрёк в игривую подначку.
– Может,
– Роберта приложила столько усилий, чтобы наделить тебя великолепными зубами, а ты вот так запросто хочешь их испортить?
– Я выбрала свои любимые, но это неважно, – объявляет Грейс. Она указывает на аккуратный, ровный ряд леденцов и кладёт конец спору: – Я всегда ем их в алфавитном порядке.
Кам решает прислушаться к голосу того из членов своего внутреннего сообщества, который не любит леденцов, и не прикасается к сластям.
– Как там поживают твои друзья из «Граждан за прогресс»? – осторожно спрашивает Риса.
– Они мне не больше друзья, чем тебе, – отвечает Кам. Ему хочется сказать Рисе, что он против них, что хочет помочь ей, но Коннор перехватывает инициативу.
– Камю представил мне кое-какую информацию, которую можно использовать против них.
Кам раскаивается, что вообще поделился этими сведениями с Коннором. Если бы он знал, что встретит здесь, в Акроне, Рису, то сохранил бы их для неё. Чёрт бы побрал этого Коннора!
– Ты ещё не всё видел, – говорит он Коннору. А потом Рисе: – Мы с тобой поговорим позже.
Коннор ёрзает в кресле и переводит своё внимание на фотографии на стенах.
– Я так думаю, что Ханна разведена или недавно овдовела – на некоторых снимках, в том числе вместе с Дирдри, с ней рядом мужчина. Но обручального кольца у неё нет.
– Она вдова, – говорит Грейс, любуясь ровным рядом своих леденцов. – Фоток бывших мужей не хранят.
Коннор пожимает плечами.
– Во всяком случае, она растит Дирдри как свою собственную дочь.
– Так и есть, – признаёт Риса. – Мы правильно поступили, оставив девочку у Ханны. Правда, у нас особенного выбора-то не было.
От такого поворота в их разговоре Каму становится не по себе.
– А собственно, чей это ребёнок?
Коннор высокомерно усмехается и обнимает одной рукой Рису за плечи.
– Наш. Не знал?
Кам верит, потому что ему известно: у Рисы много тайн. К счастью, его отчаяние длится недолго – в один миг девушка ловко выскальзывает из-под руки Коннора.
– Мы нашли Диди на чужом пороге, куда её подкинули, – произносит она. – Некоторое время мы заботились о ней, а потом Ханна предложила забрать её – как раз перед тем, как нас перевезли в следующее убежище.
– И как тебе опыт материнства – понравился? – осведомляется Кам. Его облегчение так велико, что он позволяет себе немного развлечься с этой мыслью.
– Да, – говорит Риса, – но я не тороплюсь его повторить. – Она встаёт и отходит от обоих парней. – Пойду-ка наведаюсь в холодильник. Вы, должно быть, не против закусить?
В её отсутствие поведение Коннора резко меняется. Он мрачнеет, словно грозовая туча.
– Не смей на неё пялиться и попробуй только тронь её хоть мизинцем! Уразумел? Ты и так причинил ей достаточно горя.
– О! «Ревности остерегайтесь, Зеленоглазой ведьмы, генерал, Которая смеётся над добычей!»37 Риса говорила мне, что ты ревнив, но куда тебе до Отелло – слаб и… бледноват.
– Я тебя собственными руками разберу, если будешь к ней приставать, понял? !
Кам чистосердечно хохочет.
– Ах как я испугался! Пустая бравада. Ты, конечно, наглец, но тебе свои угрозы и подкрепить-то нечем!
– Я наглец?! На себя посмотри – ты же весь одно раздутое эго. Или лучше сказать – целый мешок, набитый чужими эго?
Похоже, дуэлянты обнажили шпаги. Грейс отрывается от созерцания своих конфет; даже Дирдри и собачка на другой половине комнаты проявляют интерес. Кам оценивает ситуацию. Как реагировать? Хотя буйным частям его натуры не терпится наброситься на соперника, он обуздывает их. Коннору только того и надо, чтобы он вышел из себя – с этим он управляться умеет. Не дождётся.
