Бездушные полностью

Далее следует интервью с напыщенным представителем Инспекции, держащим в руке снимок Коннора с каким-то расхристанным парнем – наверное, думает Лев, это брат Грейс. Полицейская шишка, похоже, в раздражении оттого, что приходится делиться этими сведениями, но, видно, деваться некуда, потому что Инспекции требуется помощь общественности.

– Наши эксперты выяснили, что этот снимок подлинный и сделан чуть больше двух недель назад. Молодой человек на фотографии, Арджент Скиннер, и его сестра Грейс пропали без вести, и мы полагаем, что Лэсситер либо взял их в заложники, либо убил.

– Что?! – хрипло каркает Коннор.

– Все, у кого имеется любая информация о преступнике, должны незамедлительно обратиться к властям. Не пытайтесь захватить Лэсситера самостоятельно – он вооружён и очень опасен!

Лев переводит взгляд на друга. Коннор клокочет от ярости. Любой, кто не знаком с ним близко, счёл бы его в этот момент крайне опасным.

– Возьми себя в руки, Коннор, – говорит Лев. – Они же на это и рассчитывают! Чем больше ты разозлишься, тем больше ошибок наделаешь и тем легче будет тебя поймать! Ведь ясно же – раз они вынуждены выйти с этой информацией на публику, значит, понятия не имеют, где тебя искать; так что пока ты в безопасности.

Однако в данный момент Коннор не слышит ничего, кроме бури в собственной голове.

– Вот чёртовы сволочи! Они бы ещё всю Хартландскую войну на меня повесили! Правда, я тогда ещё даже не родился, но эти гады уж найдут повод! – Коннор с силой всаживает в стенку Роландов кулак и морщится от боли.

– Ложь, – спокойно произносит Элина, – это могучее оружие, и Инспекция по делам несовршеннолетних владеет им в совершенстве.

Грейс обводит испуганными глазами всех поочерёдно:

– Почему они говорят, что Арджент пропал?

За спинами собравшихся раздаётся голос:

– Кто это – Арджент? Он что, правда, мёртв? Коннор, ты его убил?

Они оборачиваются и видят всеми позабытого Кили.

Разумные доводы Льва и Элины не смогли охладить Коннора, зато написанный на лице Кили страх производит нужное действие.

– Нет, он не мёртв и я его не убивал, – отвечает мальчику Коннор немного более спокойным тоном. – Не знаю, куда его понесло, но уверен, что он жив и здоров.

Кили, кажется, не убеждён до конца, и это беспокоит Льва. От парнишки можно ожидать чего угодно. Тогда как о пребывании Льва в резервации «неофициально» известно всем, то о том, что печально знаменитый Беглец из Акрона тоже здесь, не знает никто. Кили обещал держать язык за зубами, но сейчас, когда тайна становится такой большой, сможет ли он удержать её в себе?

– И что будем делать? – спрашивает Лев у Элины, зная, каков будет её ответ – или, по крайней мере, надеясь на него.

– Конечно, вы останетесь здесь, под нашей защитой, – говорит Элина.

Лев выдыхает. Он и не заметил, что задержал дыхание.

– Чёрта с два! – выпаливает Коннор и рвётся к выходу. Лев останавливает друга, схватив за плечо:

– Это самое разумное! Никто там, снаружи, не знает, что мы здесь. Затаимся, пока о нас не перестанут говорить.

– Ты прекрасно знаешь, что о нас никогда не перестанут говорить!

– Но мы же не всегда будем на первых полосах, как сегодня. Несколько недель – и всё утихнет. Сорваться с места сейчас было бы огромной глупостью.

– Пока мы сидим здесь, ребят с Кладбища разбирают!

– Пока ты на свободе, в них жива надежда! – веско говорит Лев. – А представь себе их состояние духа, если тебя поймают!

– Прячутся только трусы! – не сдаётся Коннор.

– Прятаться из трусости и затаиться в ожидании подходящего момента – разные вещи, – возражает Элина. – Главное – что тобой движет: страх или намерение.

На это Коннор не находится с ответом, по крайней мере, сейчас. Элина умеет затыкать людям рот пищей для ума. Глаза Коннора полыхают ещё одно мгновение, а затем парень падает на стул, сдаваясь. Он осматривает костяшки своих пальцев, вернее, пальцев Роланда – кожа содрана, ссадины кровоточат. Больно, но Коннору, похоже, эта боль доставляет извращённое удовольствие.

– Они думают, что Риса с нами, – говорит он. – Если бы. Я был бы счастлив.

– Если Риса увидит этот репортаж, – подчёркивает Лев, – она будет знать, что ты всё ещё жив, а это, что ни говори, хорошо.

Коннор мечет в него быстрый, полный отвращения взгляд:

– Меня иногда тошнит от твоей способности в любой ситуации видеть светлую сторону.

Выпуск новостей переходит к очередному террористическому акту клапперов, и Пивани выключает телевизор.

– Так, давайте рассуждать реалистично. Как долго сможем мы держать в секрете присутствие здесь Коннора?

Лев замечает выражение вины на лице прикусившего язык Кили. Всё понятно.

– Кому ты разболтал, Кили? – спрашивает он напрямик.