Бездушные полностью

Ярость, которую Роланд испытывал к своим родителям, была намного острее, чем у Коннора, и понятно, почему. В семье Роланда сложился отвратительный треугольник страдания. Отчим избивал его мать, поэтому Роланд отколотил его до бесчувствия – и после этого мать встала на сторону мужа, измывающегося над ней, а сына, который пытался её защитить, отдала на разборку.

«Сделай так, чтобы всё это было не напрасно… »

Злость Коннора на родителей горит ровно и постоянно, словно неугасающий огонь в очаге большого зала, но, в отличие от ярости Роланда, всплески её случайны, словно вырывающиеся из костра языки пламени. Гнев Коннора подпитывается не обидой на родителей, отдавших его на разборку, а тем, что он сам не может найти ответы на мучительные вопросы.

Почему они так поступили?

Что подтолкнуло их такому решению?

И самый главный вопрос:

Узнай они, что Коннор жив – что бы они ему сказали? И что бы он им ответил?

Коннор спешит в Огайо, чтобы найти там Соню, но в глубине души сознаёт, что таким образом он мучительно близко подходит к родному дому. И не здесь ли кроется истинная причина того, что он так стремится туда?

Вот почему он яростно ворочается на своей роскошной постели в этой спартанской комнате, морально разбирая самого себя собственной противоречивостью.

Лев понимает, что, узнав о его желании остаться в резервации, Коннор взбесится. Но разве Лев не заслужил право хотя бы раз в жизни поступить эгоистично?

– Ты можешь жить у нас столько, сколько тебе захочется, – говорит ему Элина.

Пивани же высказывается более практично:

– Ты можешь жить у нас столько, сколько тебе потребуется.

Вопрос: сколько в желании Льва остаться потребности, а сколько хотения.

Бок у него всё ещё сильно болит; без быстродействующих медицинских наноагентов, которых арапачи не применяют, повреждённым рёбрам и внутренним органам нужно довольно длительное время для исцеления. Можно, конечно, попробовать убедить Коннора, что ему, Льву, необходимо остаться здесь до окончательного излечения, но тот, само собой, и слушать не захочет – и будет прав. На них лежит ответственная задача, и нельзя уклониться от её выполнения только ради собственного комфорта. Значит, Лев найдёт себе миссию, равнозначную по важности.

Подходит к концу вторая неделя их пребывания у арапачей, и тут ситуация резко меняется, оставив всех в состоянии средней степени контуженности.

Вечер. Сегодня за столом собирается совсем небольшая компания – трое гостей да хозяева: Элина, Кили и Чал, муж Элины, наконец вернувшийся с судебного разбирательства. С Львом он общается, как истинный законник – корректно и сдержанно, словно боится выказать юноше какие-либо эмоции.

– Элина мне всё рассказала. Я рад видеть тебя здесь, – произносит Чал, здороваясь с Львом. По тону его голоса невозможно определить, искренне он рад или просто произносит вежливую формулу. На присутствие Коннора и Грейс хозяин дома реагирует столь же сдержанно.

Пивани приходит на ужин с опозданием. На лице охотника написана озабоченность, отчего первоначальное раздражение Элины сменяется беспокойством.

– Взгляните-ка, – говорит Пивани, сначала обращаясь к Элине и Чалу, а затем поворачиваясь к Льву с Коннором. – Вам тоже не мешало бы это увидеть.

Все встают из-за стола, Пивани включает телевизор в большом зале и, пробежавшись по каналам, находит нужный.

Если до сих пор кто-то ещё надеялся провести вечер в мире и покое, теперь надежды улетучиваются.

За спиной ведущего – экран во всю стену, и оттуда на них смотрит лицо Коннора.

– … Инспекция по делам молодёжи, желая положить конец слухам и домыслам, подтвердила, что Коннор Лэсситер, в течение целого года считавшийся погибшим, жив. Лэсситер, также известный как Беглец из Акрона, был одним из главных действующих лиц мятежа в заготовительном лагере «Хэппи Джек», в результате которого девятнадцать человек погибло, а несколько сотен кандидатов на разборку вырвались на свободу.

Коннор и Лев в ошеломлении не могут оторвать глаз от телевизора. Диктор продолжает:

– Высказываются предположения, что Лэсситер находится в бегах совместно с Львом Колдером и Рисой Уорд, которые тоже в своё время сыграли значительную роль в мятеже.

На стене за спиной диктора появляются фотографии Рисы и Льва. Лев на фото такой, каким он был прежде – аккуратно подстриженный наивный несмышлёныш.

– Это плохо? – осведомляется Грейс, и сама же отвечает на свой вопрос: – Да, это плохо.