— Угу.
— Тогда садись и ешь. И не забудь поблагодарить Магну за кров — крышу над головой и семью. Боги не любят неблагодарных.
Мама взяла миску и зачерпнула из котелка. Её тёмно-каштановые волосы доходили до середины спины, а глаза были золотисто-карими. Горро унаследовал от отца чёрные волосы и зелёные глаза.
Горро сел и подумал о молитве: ему всегда интересовало, неужели кто-то сверху смотрит на каждого? Сколько же у него глаз, если за всем и вся необходимо следить? И ушей? Может он сидит в голове у каждого? Смотрит и слушает через всех людей. И животных?
Горро чувствовал себя виноватым, и у него совсем пропал аппетит. Но он не мог ослушаться отца, а расстраивать маму ему не хотелось. Молли поставила перед ним небольшую чашу из тёмно-зелёного камня. Она была довольно тяжёлой и грубо обработанной. На её изготовление дедушка потратил полгода. Ложка, сделанная из того же материала, на ощупь напоминала одновременно металл и стекло.
Запах от супа так сильно бил в нос, что слюни наполнили весь рот: с чесноком, с картошкой, свежей зеленью. Мама всегда умела удивить едой и поддержать улыбкой. Она погладила по голове и прошептала, что у неё самая маленькая царапина в мире. Отец посмотрел на то, как мама успокаивает сына, но не стал ничего говорить. Насколько бы Говр не был строгим и холодным, для него жена—его святилище. Сколько бы он не сердился на детей, но на Молли у него сердится просто не получалось. Мама легко и беззаботно предложила:
— Ну что? Мужчины поговорили? Тогда может чаю? Я сегодня сварила изумительный! Ромашковый с чабрецом и мёдом.
— Наливай, Молли, —сказала папа, — Не надо спрашивать. Это элодия.
Горро восхищался своим отцом и стремился быть похожим на него. Отец был настоящим мастером на все руки: он мог починить любую вещь и решить любую проблему, возникающую в доме. Отец никогда не останавливался на полпути, всегда доводя начатое до конца.
Если во время дождя с крыши падала хотя бы одна капля, отец вставал и принимался за работу. Даже если это означало, что он мог промокнуть насквозь и провести за работой весь день или даже следующий.
— Горро, пожалуйста, отнеси дедушке чай и еду. — Сказала мать.
Горро почувствовал, как его настроение улучшилось. Он любил дедушку, его седые волосы и улыбку, которая открывала белоснежную бороду. Единственное, что не нравилось Горро, — это когда дедушка пытался его поцеловать. Из-за возраста дедушки изо рта иногда исходил неприятный запах. Но иногда Горро терпел, а после тщательно мыл щёку.
Он жил в самом дальнем углу комнаты. Чтобы ему не приходилось далеко ходить, рядом с ним был обустроен туалет.
— Дедушка? Ужин!
— А!
— Ужин! И чай! — Иногда дедушке Боренгуру приходится кричать.
— Не кричи ты так! Слышу я тебя. Оставь на столике.
— Тебе плохо, дедушка?
— У меня бывают только приступы, когда хорошо, а плохо — постоянно. — дедушка замолчал, и в комнате воцарилась тишина.
— Ты чего это умолк там? Ты здесь?
Старик, тяжело вздыхая, обернулся. В дверях стоял его внук, опустив голову.
— Ты уйдешь во Тьму, дедушка…? — тихо спросил он.
Дедушка не мог не ворчать, но он также не хотел причинять боль внуку.
— Или садись. Принеси мне чай. И помоги сесть.Горро послушно выполнил все указания.
— Отменный, — сделал глоток пожилой мужчина. — Ох…
— Так вот, слушай, Горро. Всякий огонь гаснет. И мой. И твой. И у всей нашей родни. И так, Все живущие сейчас и много завтра потом. Так же, как и умирают много других дедушек, много других мальчиков. В жизни как таковой кхе… Как таковой кхе-кхе! Ох… В жизни нет смысла, вот в смерти он есть. Вот ты сейчас боишься, что меня не станет. И поэтому чувствуешь вкус жизни. Её ценность. Если бы все жили вечно, то зачем оно всё? Да и… кхм… Жизнь надоедает. Устаёшь сильно… От мыслей. От воспоминаний. Хочется тишины. Ты же не хочешь, чтобы я мучился? Не так ли?
— Да. Ну, в смысле, нет… То есть… А что потом?
— Вот! Именно это я и узнаю раньше тебя. Главный секрет жизни. Кхе! Разве это не замечательно? — улыбнулся дедушка. Морщины на его лице скрывала густая белая борода, но Горро всегда нравилось, когда он улыбался. Его улыбка была очень доброй и тёплой.
— Я… я просто злюсь, что не могу ничего изменить. Что я бессилен.
— Ты много делаешь. И ещё кое-что сделай… Помоги мне сесть на бочку.
Горро покорно подставил плечо. Отец установил рядом с дедушкой небольшую бочку, чтобы ему не приходилось каждый раз выходить на улицу.
— А какой он, дедушка? Бог? Магна? Как ты думаешь?
— Я думал, что в твоём возрасте ты будешь спрашивать, существует ли он вообще… Хотя, Хроны сейчас ввели свои Каноны. Опасно даже задаваться этим вопросом. Не слушай меня Горро.
Горро не мог подобрать слов. Он был полон мыслей и вопросов: «Если у всего на свете есть свой Бог, то почему бы не быть богам у камней, ветра и солнца? Но тогда зачем столько богов? Может быть, существует только один, который правит ими всеми, как король? Бог Богов?»
