Мы еще немного погуляли по городу, обсуждая все, что можно. Спустя два часа, когда мы шли по главной улице, я заметила одну новую небольшую кафешку, у которой, судя по шарикам и ленточкам, завешанными повсюду, сегодня был день открытия. Возле входа стоял молодой парень в смешном зеленом костюме и приглашал всех желающих во внутрь.
Я, подумав пару секунд, дернула Криса за рукав и указала на это кафе.
— Давай зайдем.
Парень взглянул туда, куда я указывала, и хмыкнул.
— Да я вообще-то и не голоден.
Я закатила глаза и просто потащила его в сторону заведения.
Парень в зеленом, завидев нас, лучезарно улыбнулся и произнес:
— Добрый день! Вы пришли туда, куда надо. Только сегодня у нас действуют скидки для парочек и подарок в честь открытия, не пропустите!
Обрадовавшись, я взглянула на Криса.
— Видишь, для пар даже скидки, идем.
Схватив парня за рукав, я уже хотела потащила его внутрь, как меня остановили его внезапные слова.
— А мы что, пара?
Я удивленно обернулась. На лице Криса выражалось искреннее недоумение.
— Эмм… — у меня не было слов. Мне казалось, что он шутит. — А что, нет?
Но тон парня был совсем не шуточный.
— Ну, мы ведь не любим друг друга. Какая тогда пара?
Его слова окончательно сбили меня с толку. Я опустила его рукав и нервно замахала головой, не понимая, что он имеет в виду.
— Так, стоп. Но все эти пол года… Все наши разговоры, поцелуи… это что значит?
Парень пожал плечами.
— Близкие друзья?
То, что сейчас происходило, почему-то начало меня раздражать. А то, что он говорил, вообще сбило меня с толку. И я даже перестала обращать внимания на удивленно поглядывающего на нас парня в зеленом.
— А то, что произошло в среду? Это тоже для тебя ничего особенного не значит?
Крис нахмурился.
— Откуда я знаю! Тем более сама посуди, какая из нас пара? У наших отношений же совершенно нет будущего. Тем более секс может быть и без любви, а в нашем случае все будет без любви, так что и смысла нет встречаться. А эти поцелуи, и все такое — так, баловство. А ты…
Договорить он не смог. Этому помешал мой кулак, ударивший прямо в его челюсть. Крис пошатнулся, но не упал, а только дотронулся до щеки и ошарашено взглянул на меня.
— Баловство?! — крикнула я, яростно схватив его за кофту. — Значит, для тебя все это было просто баловством?! Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Мы столько времени были вместе, целовались и даже переспали! Ты говорил, что жить не сможешь, если я умру по-настоящему! Ну и что, что мы не можем любить! Ну и что, что мы можем только ненавидеть! Да, я понимаю, что нормальной пары из нас не выйдет, но не смей говорить, что для тебя все, что было — это баловство! Если для тебя я только человек, который избавит тебя от одиночества, то…
Я не смогла продолжать говорить. В груди образовался огромный ком, от чего горло сдавило и невозможно было вымолвить ни слова. Эмоции лили через край и хотелось плакать. Я прижала руки к груди и начала часто дышать, пытаясь унять душевную боль.
— Мио…
Крис попытался положить руку мне на плечо, но я лишь зло ее оттолкнула и тихо прошипела:
— Да пошел ты, Сернари.
После этого я резко сорвалась с места и побежала прочь от Криса и ошарашенного парня в зеленом. Ком в груди все рос, и даже ноги начали заплетаться, мешая бежать. Я была в отчаянии. Оказывается, все эти полгода были построены на иллюзии — меня просто-напросто использовали. Оказывается, все это время я была одна. Ничего не изменилось даже после смерти. Хотя нет, смерть забрала у меня возможность жить рядом с Локки и Ирен, что привело к еще большему одиночеству. Теперь я по-настоящему одна и, осознав это, я впервые за все время пожалела, что не погибла тогда, когда злосчастный нож вонзился мне в живот.
Ноги сами почему-то принесли меня к стадиону. Был почти вечер, и никого, кроме парочки парней в конце трибуны тут не было. Сама не зная почему, но я пошла туда, где вечно сидела с Гримом. Отрешенно и медленно, хотя и знала, что его сейчас там быть не должно. И я оказалась права. Место, где он обычно сидел, играя на своей гитаре, сейчас пустовало. Это меня не удивило, но все равно разочаровало.
Сев на свое место, я обняла себя за плечи и опустила голову. Боль никак не проходила, но, кажется, была не такой уже сильной. Но даже так мне было ужасно плохо и чудовищно одиноко. И теперь никто не сможет мне помочь. Последний, кто мог это сделать, оказался фальшивкой.
— Конфетка? — внезапно послышалось спереди.
Я вздрогнула и резко подняла голову. Грим стоял в трех метрах от меня, с гитарой в фиолетовом чехле, пакетом мармеладок в правой руке и неизменных солнечных очках. Через секунду его лицо озарила улыбка.
— Действительно, ты. Давненько тебя тут не было. Какими судьбами?
Я попыталась что-нибудь сказать, но почему-то, когда я его увидела, огромное облегчение от этого усилило боль, и она хлынула с новой силой, от чего из горла вырвался только приглушенный писк, и я опять обессилено опустила голову.
— Конфетка, что такое? — донесся до моих ушей тихий взволнованный голос.
