Парень подошел и присел передо мной на корточки. Я опять не смогла ничего ответить и только сильно закусила губу. В следующую секунду я почувствовала, как на меня что-то давит. Грим обнял меня за плечи и начал гладить по голове, от чего по телу прошла легкая волна тепла.
— Ну-ну-ну, тише… — успокаивающе зашептал он, — не нужно плакать. Скажи, что случилось?
Ответить я смогла только спустя почти пять минут. Все это время парень не переставал обнимать меня и гладить по голове.
— Я бы сказала, что меня бросили, — начала я невнятно, уткнувшись в плечо Грима. — Но, оказывается, меня даже не находили.
— С парнем поругалась, что ли? — спросил он без тени издевки.
Его слова меня почему-то насмешили, и я ответила:
— Оказывается, он и не считал нас парой. Так, близкие друзья, которые целуются и спят вместе. Весело, черт возьми!
Грим перестал гладить меня и обнял двумя руками.
— Оу… Да уж, странная ситуация. Ты только не плачь, слышишь? Не плачь…
Я только и кивнула. Странно, но боль понемногу начала проходить. Через десять минут я наконец-то почувствовала себя нормально. Все это время Грим обнимал меня, смиренно дожидаясь, пока я успокоюсь.
— Ну? Ты как? — тихо спросил он, почувствовав, что я расслабилась, и немножко отстранился, чтобы взглянуть на мое лицо.
Я попыталась улыбнуться, и это получилось, хоть улыбка и выглядела вымученной.
— Лучше. Спасибо тебе большое.
Грим улыбнулся и встал с корточек. Смахнув с лица челку с красными (а они оказались именно красными) прядками, он протянул мне руку и воодушевленно произнес:
— Вот и отлично. А теперь пошли.
Я удивилась.
— Куда?
— Как куда? Исцелять твое разбитое сердце! Доверься мне, я помогу тебе забыть все печали, что гложут твою душу.
Его слова меня удивили, но я почему-то не могла сказать «нет». Наоборот, мне казалось, что он действительно поможет мне хоть немного унять пульсирующую боль в груди. Тихий отголосок воспоминаний о Крисе на секунду появился в голове и пробудил ощущение измены ему и нашим отношениям. Но это чувство исчезло мгновенно, как только разум вспомнил всего одно слово: «баловство». Как можно изменить парню, для которого ваши отношения были только баловством? Верно — никак.
И равнодушно, в полном эмоциональном опустошении, я подала Гриму свою руку.
— Молодец, — сказал он, улыбнувшись шире. — Не волнуйся, скоро ты забудешь все печали.
— Полагаюсь на тебя, — тихо ответила я, вымучено улыбнувшись.
— Вот и отлично! Итак, подожди тут две минуты, — сказал он и, положив на землю чехол с гитарой, сорвался с места и побежал к выходу из стадиона, оставив меня ошарашено стоять. Вернулся Грим, как и говорил, ровно через две минуты.
— На! — он протянул мне руку, в которой была плитка шоколада. — Для начала, попробуем мой метод поднятия настроения. Съешь ее всю сразу.
— Всю сразу? — неуверенно переспросила я, беря у него из рук шоколад.
— Да, всю сразу, — кивнул он, кидая себе в рот две мармеладки из своего пакетика. — Уже.
Следуя его указанию, я послушно развернула упаковку и откусила кусочек шоколада. На то, чтобы расправится с целой плиткой, у меня ушло не больше трех минут. После этого, отпив сока, который вместе с шоколадом принес Грим, я почувствовала, как этот небольшой перекус странным образом подействовал на меня успокаивающе. Нет, я не почувствовала сытости и вкуса, просто боль из груди ушла и думалось намного легче. Это меня удивило и порадовало одновременно. Все-таки, эффект плацебо никто еще не отменял.
Дальше мы с Гримом вышли из стадиона, и он повел меня в сторону центра города. Было почти шесть и на улице гуляло полно народу. Мы прошлись по главной улице, от начала и до конца, причем шли быстро, будто бы спешили куда-то, при этом я часто отставала.
— Почему мы идем так быстро? — непонимающе спросила я, когда мы почти дошли до конца улицы.
— Движение мешает мышлению, — ответил Грим. — Если ты двигаешься, то вся энергия уходит в мышцы, при этом меньше поступая в мозг, и думать становится сложнее. А в нашем случае лишние мысли только помешают.
Я протянула длинное «а-а-а» и больше вопросов не задавала.
Через двадцать минут я заметила, что мы вернулись к тому месту, откуда начали идти. Неожиданно Грим остановился и резко развернулся ко мне. Я от такой неожиданности чуть было не врезалась в него.
— Конфетка, а у тебя пробиты уши? — внезапно спросил он.
Это было настолько неожиданно, что я даже не сразу поняла, о чем это он.
— Э… нет.
— Отлично, пошли.
И, взяв меня за руку, Грим направился опять вперед по главной улице. Но в отличие от первого круга прогулки, на сей раз мы шли всего пять минут, после чего парень завел меня в какое-то здание. Это оказался пирсинг-салон. Я была настолько удивлена и не поспевала за тем, что происходит, что даже не заметила момента, когда мою правую мочку уха что-то проткнуло. То же самое произошло и с левым ухом. Как только эта процедура была завершена, меня подвели к небольшому настенному зеркалу.
