Если мы должны будем вместе заключать перемирие с нашими демонами, значит, ожидается, что наши демоны будут говорить публично, чтобы и остальные умершие их слышали. Лилит не лжет, поэтому нужно будет придумать, как изобразить наше перемирие, не солгав, что оно лишь только заключается. Но на мне нет запрета, поэтому я могу свободно лгать. Вот только как именно?
— «Лилит», — мысленно позвала я, отчаявшись за неимением идей.
— Твоя ложь бессмысленна. Скажи правду и все решится, — отрезала она тут же.
— «Но условия сделки...»
— Скажи им лишь некоторые, об основном умолчи. Пусть думают, что я помогаю тебе в обмен на расправу с Беатрисс, моей главной соперницей. Остальное им знать не нужно. А когда и то поймут, будет уже слишком поздно.
— Да… — от задумчивости я произнесла это в голос. — Наверное, так будет лучше. А когда мы испробуем выполнить твою часть сделки?
— Как раз завтра и попробуем. — Тут я почувствовала, как её губы расползаются в усмешке. — Мне самой не терпится узнать, что же из этого выйдет.
— Как и мне, — нахмуренно пробубнила я, открывая дверь дома.
В коридоре, словно никуда и не уходила, стояла Дейзи, выжидающе глядя на вход. И как только я зашла, она тут же бросилась вперед и, заключив в крепкие объятия мои ноги, уткнулась щекой в бедра.
Я совершенно не понимала причину её поведения, и постаралась аккуратно оторвать от себя девочку, после чего присела перед ней и ласково улыбнулась, увидев обиженную грустную мордочку.
— Ну что с тобой, цветочек? Почему ты так грубо вела себя перед Крисом?
Дейзи поджала губы, от чего на подбородке выступила россыпь маленьких ямочек. Она схватила мою руку и прижала к себе.
— Он важнее тебе, чем я, — вымолвила она, пытаясь не расплакаться. — Он заберет тебя, и ты больше не будешь играть со мной. Я твоя сестра, но его ты любишь больше.
— Еще месяца не прошло с нашей встречи, неужели ты уже успела принять меня, как свою сестру? — спросила, чуть удивившись, я и притянула девочку к себе. — Не бойся, я тебя тоже очень сильно люблю. — После чего чуть слышно добавила, — возможно, семья единственное, что я еще могу по настоящему любить.
Дейзи не поняла моих последних слов, и просто обняла мою шею своими маленькими ручками. Она меня действительно любит, пусть и любовь эта по-детски эгоистична. А я радуюсь, чувствуя рядом биение сердца человека, столь схожего на меня, словно мне удалось встретиться с самой собой. Словно Бог решил сделать эксперимент и создать двух абсолютно одинаковых людей, дав одному радость и родителей, а второму одиночество и испытание смертью, дабы потом увидеть, что случится с ними обоими. Не смотря на это, я была счастлива за Дейзи, хотя сама со своей судьбой столкнулась, когда была старше её. Возможно, я ошиблась, и её роль в этом жизненном спектакле совершенно другая, не такая радужная, но мне хочется верить, что она «лучшая» версия меня, которая своим характером выборет свое место под солнцем. Жаль только, что я не смогу видеть этого, так как…
— Мио, а ты будешь мне звонить, когда мы уедем? — вдруг заговорила Дейзи, перерывая мои размышления и вводя в ступор.
— О чем ты?
— Ну, когда мы вернемся в Австралию. А летом приедешь к нам? Там намного красивее, чем тут…
— Постой, постой, — я в замешательстве отстранилась от девочки. — Вы уезжаете? Когда?
— Еще точно не известно, — ответил мне грустный женский голос.
Подняв глаза, я увидела маму, стоявшую возле кухни. Она горько улыбалась, глядя в пол и сжав руками подол фартука.
Я поднялась и в нерешительности подошла к матери, словно боясь её спугнуть.
— Мы хотели тебе рассказать, но не знали, как это сделать, — продолжила она, опустив голову. — В Австралии осталась наша жизнь, которую мы просто не можем бросить: дом, работа, друзья. Все то, что мы с таким трудом строили десять лет.
— А как же я? — Из-за такого потрясения мне даже не удалось нормально голос повысить. — Я же только встретилась с вами, и вот вы опять бросаете меня?
— На самом деле мы хотели взять тебя с собой. С такой надеждой мы жили до этого вечера. Но сейчас я поняла, что вся твоя жизнь здесь, в твоих друзьях, школе и любимом человеке. Ты не согласишься с нами уехать, сколько бы мы не просили, верно?
— Ну конечно нет! — воскликнула я.
У мамы на глаза навернулись слезы. Я смотрела на неё, чувствуя нарастающую в груди боль, ощутив руки подбежавшей сзади Дейзи, и с ужасом поняла, что не могу разозлиться. Все мои чувства в конечном счете сводились лишь к замешательству, непониманию, недоверию, обиде, но только не к злости, не к желанию оспорить решение родителей, попытаться переубедить их. Та маленькая часть разума, которая уже успела осмыслить происходящее, сейчас заставила меня понять всю безысходность положения. Я потеряю родных еще раньше, чем надеялась. А они попрощаются со мной, не подозревая, что в последний раз.
— Когда? — лишь смогла выговорить я, сдавленная изнутри тупой болью.
— Мы думаем, что после Рождества, — тихо ответила мама. — Но если сложатся обстоятельства, то и раньше.
