Каждый нашел свои ящики, и было решено отнести их в тренировочную комнату и там открыть. Так и сделали. Пять ящиков, предназначавшихся для каждого из нас, были одного размера — большие и квадратные. Остальные были разных размеров, и мы решили сначала открыть их.
Первой свой прямоугольный ящик открыла Мелори. Среди плотно наваленных шариков из пенопласта лежали два новеньких блестящих кинжала невероятной формы и красоты. Если её первые кинжалы были ровные и зубчатые, то эти имели изогнутое как язык пламени лезвие, гладкое, с волнистыми прожилками в клинке. Рукоять обтянута темно-зеленой кожей, от которой вверх по клинку тянулись огненные узоры такого же цвета, а между ними выцарапаны разнообразные слова на неясном языке, или даже языках, вперемешку с разнообразными рунами.
Мелори провела рукой по гладкой поверхности, ласково, аккуратно, как по тонкому льду. Пальцем погладила зеленые узоры и, сжав губы, произнесла:
— Она вложила душу в это оружие. Мы перед ней в неописуемом долгу.
Мы лишь кивнули в уже привычном скорбном молчании.
Вторым свой длинный тяжелый ящик открыл Данте. Сунув руку в пенопласт, он выудил огромный меч, что ослепил всех своим блеском, как только показался из тьмы ящика. Золотистая рукоять, оздобленая небольшими сверкающими камешками, клинок с золотым узором и надписями, волнистый у основания, сужавшийся к середине и расширявшийся к концу. Как не поверни меч в тусклом свете лампы, он сверкал как солнце. И впервые за последние недели на лице блондина заиграла легкая но искренняя улыбка, исчезли суровые морщинки у глаз, и на некоторое время он вновь стал старым добрым улыбчивым и таким привычным Данте.
Потом настала моя очередь. Я с трепетом отломала крышку своего ящика, отгребла верхние шарики пенопласта и увидела две перчатки. Поверхность сверкающих когтей покрывали множество маленьких буковок и рун. Металл от запястья до локтя покрывали вытравленные темные узоры. Ниже запястья с наружной стороны руки размещалось большое когтеобразное лезвие. Оно тоже было испещрено редкими узорами и исписано рунами.
Перчатки не были украшены камнями или цветастыми рисунками, даже темная кожаная подкладка к которой крепились металлические пластины, выглядела просто и слегка потерто. Именно поэтому я и влюбилась в это оружие с первого взгляда. В когтях не было фальшивых ненужных украшений, кричащего зубчатого лезвия, драгоценных камней. Серое, изящное и действенное — настоящее холодное оружие.
Потом свой продолговатый ящик раскрыл Крис, где находился его старый меч. Он вынул его из ножен и увидел обновленное, испещренное надписями лезвие. Взмахнув несколько раз, парень удовлетворенно кивнул и спрятал клинок в ножны.
Остался лишь ящик Рейна. Он аккуратно, с неуверенной неспешностью отсоединил деревянную крышку. Сунул руку в кучу белых шариков и медленно выудил на свет свое оружие. Оно было похоже на нагинату, которую мне раньше показывал Крис, но у той лезвие было чистое и прямое, а у этого чуть искаженное, с надписями. Длинное темно-красное древко украшалось тонкими золотистыми узорами. Там, где древко переходило в клинок, имелось изящное витое металлическое украшение, уходящее концами по тупому краю лезвия. Рейн внимательно осмотрел древко и улыбнулся.
— Она уже даже назвала это оружие.
Парень указал нам на высеченное под пересечением между клинком и древком слово.
«Elpis»
— Надежда, оставшаяся на дне ящика Пандоры, если я не ошибаюсь, — произнесла Мелори. — Хорошее имя для оружия.
Рейн порылся еще в шариках пенопласта и выудил сложенный вдвое листок. Пробежавшись по нему глазами, Рейн, улыбнувшись, хмыкнул:
— Она говорит, что вы должны выбрать новые имена для своих клинков. Это оружие должно спасти вашу жизнь в предстоящем бою, и защищать её в будущих. Она даже не упоминает о том, что у нас может что-то не получиться.
— Тогда сделаем это прямо сейчас! — Мелори достала свои два кинжала и внимательно их осмотрела, приговаривая, — когда я воевала с демонами, Алан взял за традицию называть оружие именами персонажей из греческой мифологии, ему нравились эти человеческие истории. Мои первые кинжалы именовались Мойрами — богинями человеческой судьбы. Когда на короткое время я вернулась к демонам вместе с Данте, то ему дали меч Морфей. Что ж, мы не будем отклоняться от традиции. — Она ловко покрутила кинжалы между пальцев. — Они будут зваться Немезидами, от имени богини возмездия и мщения. Я-то уж точно отомщу за смерти всех наших близких.
— Раз ты так говоришь, — сказал Данте, приподняв свой меч, — то в противовес моему прошлому Морфию, будет Гелиос. Фёрт сделала его сверкающим и ярким, как солнце.
Я глянула на свои когти и задумалась. У меня не было глубоких знаний в области греческой мифологии, да и каких-то великих причин идти в бой не имелось. Но хотелось с чем-то связать свое оружие, дать ему особое значение. Пораскинув мозгами с минуту, я спросила:
— А как называются перчатки Беатрис?
