Я падал вниз, видя, как люди, с которыми мы вместе прошли инстанс остаются там, наверху. Падал в бездну, из которой ко мне приближался некто невероятно пугающий. Падал и осознавал, что меня предали и только что приговорили. Но почему, за что?
Мысль наконец прорвалась на поверхность и тут же исчезла, смытая ледяной волной ужаса. Простой, очевидный и безумный вывод — им была нужна жертва…
Сколько я провалялся в беспамятстве? Минуту, час, может сутки? Определить это не имелось никакой возможности. В какой-то момент, я просто вернулся из царства грез и воспоминаний в реальность. Причем последняя встретила меня весьма неприветливо. Тело болело, но по сравнению с той невыносимой болью, которую я испытал перед тем как отключился, нынешние ощущения доставляли лишь несущественный дискомфорт. И все же его вполне хватало, чтобы при каждом движении мои руки и ноги дрожали, угрожая в любой момент подвести.
Вокруг очень темно. Лишь с одной стороны сюда проникает немного света. Кажется, я в пещере. Да, вспомнил! Я прыгнул сюда прежде чем таймер отсчитал последние мгновения и меня накрыла волна адской боли.
Несколько минут ушло на то, чтобы хоть немного привести тело в норму и заставить его подчиняться командам мозга. За это время глаза стали различать хоть что-то во мраке. И все же этого было мало. Поэтому мне пришлось исследовать пещеру, где я пребывал на ощупь. По моим ощущениям она оказалась не очень длинной и довольно узкой. Метров 7 в длину и в среднем полтора в ширину.
Высота потолка тут была такой, что я не смог полностью выпрямиться. Значит, потолок точно ниже одного метра семидесяти пяти сантиметров. Именно таковым был мой рост, когда несколько месяцев назад я проходил медицинское обследование.
Исследуя пещеру, я кое-как разогнал кровь по телу, потому постепенно двигаться становилось все легче. Вот только это простое занятие чертовски выматывало. Похоже сказался стресс. Радовало одно, в пещере не нашлось других выходов, лазов или пустот. Значит, как минимум никто не подкрадется ко мне сзади или сбоку. Правда, в случае чего и мне некуда отступить.
Все время с момента пробуждения я старался ни думать, ни вспоминать о том, что было после того как я появился в этом странном месте. Полумрак, черный лес, полный монстров, две луны на небе, невероятная и скоротечная битва, гонка наперегонки со временем и адская боль. От этих воспоминаний по телу пробегает мороз и все же не думать о них совсем я не могу.
Сейчас я не чувствовал в себе той удивительной мощи, что позволила мне с легкостью одолеть чудище. Напротив, я ощущаю себя побитым, слабым, тщедушным. Как же мне хреново! Так плохо не было даже когда в приюте дети устраивали темные. Я чувствовал себя в десяток раз лучше, чем тяжелой болезни гриппом в 13 лет, когда я валялся с температурой под 40 градусов.
Причем это состояние касается не только тела, но и духа. В голове крутятся тысячи вопросов. Я не понимаю, где нахожусь и как сюда попал. Не понимаю, почему ребята из гильдии так поступили со мной и что хуже всего, не знаю, что мне делать дальше. Мысли шумят, пытаясь «перекричать» одна другую, «сталкиваются», отдаваясь в голове звоном и болью. И все это на фоне не просто страха, а звериного ужаса, притаившегося где-то в глубине, но так и не исчезнувшего.
Хочется свернуться клубком и уснуть. Забыться в спасительной темноте, пока не настанет рассвет и будильник не заставит себя выключить, позволяя убедиться, что все это просто ночной кошмар.
Но мои инстинкты буквально кричат о смертельной опасности! Разум говорил — отключаться нельзя. Все вокруг это точно не сон. Не бывает столь реалистичных снов, или все же бывает?
Наверное, я впал в подобие ступора, разрываясь между страхами и сомнениями. Они мешали сосредоточиться на чем-либо. Мысли скакали в самых неожиданных направлениях. Хотелось то сорваться и бежать, сломя голову, то спрятаться в дальнем углу пещеры. Разум рисовал чудовищ, ожидающих меня прямо у входа, а вместе с тем и ужасные варианты моей гибели от их клыков, когтей, рогов и прочих острых отростков. Страх накрывал волнами, а воспоминание о жуткой боли, которую мне довелось перенести за последнее время, лишь подливал масла в огонь.
Казалось, я сойду с ума, в голову стали прокрадываться мысли о самоубийстве. Разбить голову о камень, выбежать из пещеры и с криком броситься в лапы ближайшего чудища, лишь бы эта пытка закончилась. Но желание жить не давало им развиться. Пока не давало.
Сколько я пробыл в таком состоянии? Сам не знаю, но в какой-то момент мне на помощь пришел голод. Он потихоньку рос, неуклонно и неотвратимо. И чем сильнее он становился, тем больше отходили на второй план любые другие желания, страхи и даже подступающее безумие было вынужденно сдать свои позиции под его напором.
