Противоречивые чувства снедали ее, но она ослепительно улыбнулась ему. Она знала, что ветер растрепал ее аккуратно уложенные волосы, но в зеркале увидела, что он, кроме того, придал ее медовой коже великолепный румянец. Джинкс была в новом платье, которое Эрик помог ей выбрать и которое, она сознавала это, очень ей шло. Платье имело очень низкий вырез и было слишком смелым для того, чтобы появиться в нем к завтраку, не говоря уж о том, что Джинкс не было еще и шестнадцати лет. Но она видела, как смотрит Эрик на ее грудь, и поняла, что потеря интереса с его стороны ей не грозит.
К счастью, дядя Уилли почти все время с тех пор, как они приехали, был не в настроении и находился у себя в комнате. Вот и сейчас он просил, чтоб они завтракали без него, так как ему немного нездоровится. Джинкс надеялась на то, что туман скоро рассеется и они смогут уплыть до того, как он поправится.
Ее чемоданы уже не единожды упаковывались и были готовы к отплытию. Она написала короткую записку дяде Уилли и длинное письмо матери и отцу. В записке Уилли говорилось только о том, что она уплывает с Эриком на "Тихоокеанской колдунье" и что они собираются пожениться на Гавайях. Письмо изобиловало многочисленными деталями, касающимися убранства корабля, и содержало в себе просьбу о родительском благословении.
"Эрик говорит, что через неделю мы будем в Гонолулу, - писала она. - Там мы поженимся". И заканчивала письмо тем, что просила передать всем привет, и сообщала, что не увидит их теперь уже долго, хоть и будет думать о них каждый день: "Уверена, что так будет лучше".
Последняя часть предназначалась ею для Райля, и она была уверена в том, что он поймет это. Он не узнает, почему она оставила его, но поймет, что, хотя между ними и все кончено, она никогда его не забудет.
Письма она спрятала в верхнем ящике тумбочки в отеле. Дядя Уилли найдет их, когда они уплывут на корабле.
Туман начал рассеиваться к полудню. Дядя ее все еще оставался в своей комнате.
Эрик улыбнулся ей.
- То, что отец позволил себе лишнего вчера вечером, оказалось очень удачным для нас. К четырем туман совсем рассеется. Иди сейчас в свою комнату и собирайся.
Когда Джинкс встала, чтобы уйти, он схватил ее за руку и посмотрел ей прямо в глаза.
- Ты уверена, Рыжая? Ведь повернуть назад будет невозможно, когда ты окажешься на борту корабля. Ты будешь делить со мной каюту, и о тебе будут говорить как о женщине капитана. Ты уверена, что хочешь именно этого?
Сердце ее заколотилось, перед глазами встал Райль - такой, каким он был той ночью, - с растрепанными золотыми волосами, с выражением безграничной любви. "Навсегда", - сказал он. Ноги едва держали Джинкс, но голос прозвучал спокойно.
- Да, я уверена, - сказала она. Ступив на борт "Тихоокеанской колдуньи", Джинкс как бы разорвала узы, связывающие ее с Хэрроу. Теперь она стояла, закутанная в шерстяной плащ, на палубе и пыталась побороть чувство неуверенности в правильности своего решения, переполнявшее ее. Если уж "Колдунья" отчалит, будет слишком поздно что-либо делать. Как говорит мама: "После драки кулаками не машут".
Корабельный колокол прозвонил, и тут на палубе возникло смятение. С кораблем поравнялась лодка, и Джинкс увидела, что дядя Уилли прыгнул на борт, даже не дождавшись, пока ему спустят трап. Она набросила капюшон и быстро побежала по палубе. Послышались громкие крики и топот ног. Глянув через плечо, она увидела, что вокруг корабля кишмя кишат полицейские. Она втянула голову в плечи, побежала - и наткнулась на смуглого мальчика, появившегося как будто из-под земли.
- Миссис капитанская леди! - крикнул он, очевидно испугавшись, что столкнулся с ней.
- Крау, - задохнулась Джинкс. - О, Крау, ты должен спрятать меня.
То был двенадцатилетний высокий и жилистый житель нью-йоркских трущоб. Он бросил быстрый взгляд в сторону средней палубы, на которой стоял Эрик, разговаривая с оживленно жестикулирующим дядей Уилли. Рядом стояли несколько полицейских в форме. От их внимания невозможно было укрыться.
- Идите сюда, миссис капитанская леди, - Крау повел ее в трюм.
- Они найдут меня. Они знают, что я здесь. Они обыщут весь корабль. Глаза ее скользнули по фонарю, ряду узких банок и остановились на серой рубашке, небрежно брошенной на столе. Рубашка была как будто послана в ответ на ее молитвы. Мама как-то сбежала в такой, вспомнила Джинкс рассказ матери о том, как, переодевшись мужчиной, она смогла удрать от злого пациента.
Джинкс расстегнула пуговицы и сбросила свой плащ. Она повернулась к мальчику:
- Найди мне быстрее одежду - матросскую одежду. Мне нужны брюки и рубашка. - Она подумала немного. - И куртка. И что-нибудь, чтобы спрятать волосы.
Мальчик насмешливо улыбнулся:
- Миссис капитанская леди желает одеть мои штаны?
- Миссис капитанская леди будет рада всему, что подойдет ей. Не стой же! Они будут здесь с минуты на минуту.
Он притащил ей морские штаны, линялую майку, голубую рубаху и гороховую куртку. С верхней полки достал ярко-голубую ленту.
